Железное сердце
Шрифт:
– Да вот, решила заскочить, – быстро ответила Лена. – Хорошо выглядишь. Замужняя жизнь тебе на пользу.
Эсме через плечо улыбнулась Рипу. Грозный гигант вначале пугал Лену тяжелой механической рукой и мрачным выражением лица. В первые несколько месяцев ее жизни в Логове с Онорией и Блейдом, Рип находился в начальной стадии вируса жажды. Она помнила его крики и то, как он в ярости крушил комнату. Даже Блейд не мог с ним справиться, его успокаивала только Эсме.
– А, Уилл, – немного сварливо
– Онория настояла, – объяснила Лена и сладко улыбнулась, когда Уилл повернулся. – Он потерял сознание.
Если б взглядом можно было убить…
При свидетелях ей ничто не угрожает. Но как только он застанет ее одну – а он изловчится, без сомнения, - то сделает с ней все, что пожелает.
Рип усмехнулся:
– Паренек, ты че, в обморок хлопнулся?
– Пришлось воспользоваться нюхательными солями, – ответила Лена, забирая со стола шляпку и перчатки. Несмотря на неподвижную позу и бесстрастное лицо, Уилл явно внимательно за ней наблюдал.
– Лена, не хошь ли прогуляться? – угрюмо спросил он.
«Ни за что».
Она очаровательно улыбнулась:
– Боюсь, мне пора. У меня встреча с модисткой. Хотя я рада, что заглянула. Надо бы приходить почаще. – Еще одна явная ложь. Лена явится сюда только в том случае, если Уилла точно не будет.
Уилл шагнул к ней, но путь ему преградила Эсме. Он разочарованно остановился, однако пробиваться не осмелился. Только не в присутствии Рипа, бдительно охраняющего жену.
– Еще увидимся, – сказала Лена, глядя на Уилла.
Он долго тянул с ответом. А когда наконец открыл рот, она чуть не отступила прочь от его угрожающего тона:
– Скорей, чем ты думашь.
***
Уилл захлопнул дверь, разглядывая маленькую квартиру. Здесь он жил, но домом она для него не стала. В ней не хватало тепла и смеха Логова. Он бросил куртку и зажег свечу, вдыхая вечерний воздух. Несмотря на то, что Уилл полдня провозился с делами Блейда в трущобах, запах жимолости на одежде так и не выветрился.
Он нахмурился и вынул кусок пирога из ледника. Думать о ней не хотелось. Лена решила, будто от него избавилась, но кое-что забыла.
В конце концов Уилл всегда настигал добычу.
В какую хрень ввязалась эта дурочка? Она носила при себе потенциально опасный документ. Если кто-то найдет его, возникнут вопросы. Если узнают его содержание – ее казнят.
Уилла прошиб холод. Навсегда стихнут ее смех и поддразнивания. Хотя присутствие Лены причиняло кучу неудобств, он никогда не желал ей зла. На самом деле от этой мысли волосы вставали дыбом, и внутри закипала ярость берсерка.
Уилл никогда так себя не чувствовал. Один взгляд на Лену,
Стоило лишь представить ее в опасности…
Уилл замер и отложил вилку. Жилка на виске пульсировала Он сделал глубокий вздох, потом еще один.
«Не думай об этом, пока не взял себя в руки».
Когда бы это ни случилось. С грубым смешком, Уилл снова взял вилку и вонзил в пирог. Затем откусил ароматное мясо… и услышал звук на лестнице снаружи.
Кто-то подкрадывался к его жилищу.
Кто-то сверхъестественно тихий.
Стиснув вилку покрепче, Уилл тихо подошел к двери. Пахнет кожей, но никакого личного аромата. Значит, голубокровный. После инфицирования они лишались собственного запаха.
Уилл рывком открыл дверь, сцапал незваного гостя за горло и впечатал в стену.
Тот перехватил руку вервульфена и надавил большим пальцем на сухожилие, чтобы ослабить хватку.
– Мир, – хрипло выдавил Блейд. – Ежели б я надумал тя убить, ты б меня не услыхал.
Уилл с отвращением отпустил господина и отступил.
– Хренов ад! Те надо быть в постели. Онория знает, где ты шляешься?
– Канешн. Разве досюда наша ругня не донеслась? – Блейд расстегнул воротник. – Я не дряхлый старикашка и не могу валяться в постели еще несколько дней.
– Ты пыхтишь как кузнечные мехи.
– Дай отдышаться. – Блейд отвел взгляд. – Ты какой-то дерганный. Чо тя грызет?
Уилл впустил его и закрыл дверь. Из-за всей кутерьмы с Леной он теперь держался настороже, ожидая напороться на голубокровного в каждом углу.
– Какая-то проблема? Ты обычно просто так не навещаешь.
Блейд прижался бедром к столу и скрестил руки.
– Я не к месту? – спросил он тихо, но многозначительно.
Уилл рухнул в кресло, ковырнул пирог, но аппетит пропал.
– Не дури, те здесь всегда рады.
Друг долго на него смотрел, затем вздохнул, вытащил из кармана сверток и бросил Уиллу:
– А че ты об энтом думашь?
Тот поймал пергамент на лету и, развернув, поднес к свету. Наклонный витиеватый почерк. Буквы выведены золотом.
– Совет герцогов требует вашего присутствия на завтрашнем балу лорда Харкера в восемь часов, – медленно прочитал Уилл вслух. – На время мероприятия дом считается новой нейтральной территорией. Приведите Зверя. На этот вечер ему ничего не угрожает. – Опустив письмо, он встретился взглядом с Блейдом: – Ловушка?
Господин поскреб подбородок:
– Навряд ли. Но эт какая-то игра. Черт, не понимаю. И с чего вдруг они хотят тя видеть?
– Ну. – Уилл смял пергамент в кулаке. – Я им ничо не должен, как и ты.