Чтение онлайн

Я заставила ее войти, отвела в комнату и усадила на свою разобранную кровать.

Пять минут спустя я знала все. Оксана ушла из дома еще утром. Она собиралась в институт, подавать документы. Я могла это подтвердить, так как видела ее собственными глазами. Но это было не позднее девяти часов утра, а Оксана за весь день ни разу не дала о себе знать, хотя должна была вернуться к обеду. Родители заволновались ближе к вечеру. Обзвонили подруг, родственников, даже тех, с кем не общались по несколько месяцев, но девочки нигде не было. Оставалось неясным, куда она вообще могла направиться из

института? Туда, кстати, тоже звонили. Но в приемной сказали, что девушка не подавала документов.

– Не может быть. – Не поверила я. – Я сама ее видела.

Тут у меня появилась идея, но я не спешила поделиться ей с расстроенной соседкой. Возможно, Оксана в последний момент приняла решение не поступать в медицинский, нарушив тем самым волю родителей. Такой шаг, безусловно требовал смелости. Но одно дело взять и уйти и совсем другое – сообщить о своем решении родителям. Эта простая догадка давала возможность думать, что Оксана отсиживается у кого-то из знакомых. Остались всего сутки. Потом прием документов прекратится и ей будет легче настоять на своем. Мысль, конечно, хорошая, но где взять доказательства, что так все и было?

В конце концов я решила выложить свои догадки Галине Яковлевне. По-моему, подобное поведение послушной Оксаны показалось ей еще более невероятным, чем возможное несчастье.

– Ты думаешь, она могла так поступить с нами? – Растерянно спросила тетя Галя.

– Все может быть. – Как можно мягче ответила я.

– Но ведь она всегда была такая послушная! Слова поперек не скажет!

«Если долго сжимать пружину, то в конце концов она выстрелит». – Подумала я, но промолчала.

С большим трудом мне удалось немного успокоить соседку, но сама я после ее ухода не смогла заснуть. Меня не покидала тревога. Я помнила, что из стен нашего института уже исчезли две девушки и подобная информация служила плохим фоном для радужных надежд. Мне удалось быть убедительной, когда понадобилось вселить надежду в обеспокоенную мать, но саму себя убедить в этом оказалось намного труднее. Видит Бог, у меня были основания тревожиться за Оксану!

Обняв себя за плечи, я забилась в угол кровати, повторяя как молитву: пусть Оксана вернется, пусть с ней все будет в порядке!

До рассвета я чутко прислушивалась к тому, что делается на лестничной клетке, надеясь уловить звук шагов беглянки, но было тихо. Прежде чем отправиться на работу, я позвонила в соседнюю квартиру, рассчитывая, что Оксана могла связаться с родителями по телефону.

Открыл дядя Валера. Его покрасневшие глаза и углубившиеся морщины дали ответ раньше, чем он успел сказать хоть слово. Он старался выглядеть спокойным, но я заметила, как дрожат его руки.

– От Оксаны никаких известий. – Сказал он, не дожидаясь вопроса. – Жена ушла в милицию, хочет подать заявление, да что там…

Он безнадежно махнул рукой.

– Может, стоит еще раз обзвонить подруг? А еще лучше – съездить к ним. Возможно, они просто из солидарности скрывают ее присутствие.

Дядя Валера кивнул. Вряд ли в другой ситуации он стал бы прислушиваться к советам малознакомой соседки, к тому же вдвое моложе себя,

но неожиданная беда стерла условности. Оцепеневший после бессонной ночи отец не возражал – он был рад, что кто-то принимает решение вместо него. Я смотрела на его осунувшееся лицо, с трудом сдерживая волнение.

Скрипнула дверь в глубине коридора. Я повернула голову на звук и увидела Тобика, любимого щенка Оксаны. Обычно он встречал меня заливистым лаем, но сегодня не обратил никакого внимания, проковылял к своему коврику и со вздохом улегся на место, положив голову на лапы.

– Он со вчерашнего дня такой. – Пояснил дядя Валера. – Не ест, даже от воды отказывается, только лежит и вздыхает. Чувствует, наверное, что с хозяйкой беда случилась.

– Ерунда. – отрезала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее. – Просто вы волнуетесь, а собаки это очень тонко чувствуют.

– Спасибо тебе, Лиза. – Дядя Валера посмотрел на меня с благодарностью и я отвела глаза, чтобы он не заметил моего страха. Пообещав выяснить все подробности в институте, я поспешно попрощалась.

День прошел как в тумане. Наплевав на свирепые взгляды Софьи Николаевны, я потратила полчаса, чтобы трижды просмотреть все поданные документы за вчерашний день. Мои старания оказались напрасными. Документов Оксаны среди них не оказалось.

С тяжелым сердцем я вернулась к работе. Очень хотелось позвонить соседям, но мне было страшно: вдруг Оксана все еще не объявилась? Мой звонок только еще больше расстроит их, да и мне спокойствия не прибавит.

К трем часам поток абитуриентов неожиданно схлынул, воспользовавшись этим, я выскользнула за дверь и помчалась в деканат. Не давая себе возможности передумать, решительно набрала знакомый номер.

Новости были отвратительными. В милиции к заявлению Сазеевых отнеслись более чем прохладно. Дело завести отказались, упирая на положенные трое суток. Интересно, преступник, прежде чем разделаться со своей жертвой, тоже будет ждать трое суток? – Зло подумала я, слушая, как Галина Яковлевна, всхлипывая, рассказывает об оскорбительных намеках грубого капитана, сделанных в адрес девочки.

Мои утешения были бесполезны. Дело приняло серьезный оборот. Теперь я уже не сомневалась – с Оксаной что-то случилось. И случилось это либо в этих стенах, либо по дороге домой. Первое вероятнее, потому что, если она не намеревалась отказаться от поступления, то почему не сдала документы?

Положив трубку, я долго сидела, неподвижно глядя в одну точку. Требовалось немедленно что-то предпринять, но что?

Я решила позвонить единственному человеку, который обязан был знать, что следует делать в подобной ситуации. Я позвонила Борису.

Его реакция на мой звонок неприятно меня поразила.

– Чего вы паникуете раньше времени? – Спокойно спросил он. Судя по всему, мой взволнованный рассказ не произвел на него никакого впечатления.

– Но ведь девушка не ночевала дома!

– Ну и что? Тебе неизвестно как это бывает?

– Известно. Но это не тот случай.

– Почему?

– Оксана не такая. Она скромная, застенчивая. У нее и парня-то по-моему нет.

– Это по-твоему. – Насмешка в его голосе задела меня за живое.