Железная Дева
Шрифт:
Она появилась внезапно и я не знала, что мне ней делать. Дело в том, что я не верила в то, что Ларису убили сатанисты. Если бы не милиция, как-то чересчур вовремя появившаяся на месте преступления, я могла бы в это поверить. Но зачем кому-то, в данном случае – сектантам – добровольно совать голову в петлю? Угоди мы в ловушку, нас, конечно, задержали бы, но очень скоро разобрались бы в том, что мы к этому непричастны. Достаточно было бы сопоставить время ее смерти и время нашего появления в доме. В то время, когда девушка умирала мучительной смертью, мы еще ехали по дороге и нас видели множество
Итак, дело, скорее всего, не в нас. Тогда в чем? Первыми подозреваемыми, безусловно, оказываются сами сектанты. Но тогда получается, что кто-то хотел подставить их? Они, конечно, мерзкие твари, но действительно ли они совершили все эти похищения? И еще одно: почему убили именно Ларису? Для этой цели подошла бы любая девушка. Более того, если уж обвинять сатанистов, то Лариса для их обрядов старовата. Их интересуют в основном молодые девственницы, в крайнем случае – очень юные девушки. Так зачем они выбрали ее?
Мне показалось, что я нащупала что-то очень важное, но я долго не могла понять, что же это такое, пока я не стала вспоминать какой была Лариса. А была она очень любопытной и энергичной женщиной. Я встречала ее то здесь, то там. В ее голове постоянно появлялись новые идеи. Она собирала их, не брезгуя никакими источниками и сваливала в одну кучу.
Вот тогда, когда я это представила, у меня и возникла интересная мысль: что, если Лариса случайно или вполне осознанно узнала что-то настолько важное и опасное для преступника, что ему не оставалось ничего другого, кроме как убить ее? А заодно свалить прошлые и нынешнее преступления на сатанистов?
Мне стало страшно от такой догадки, так как я впервые поняла, насколько изощренным и жестоким был мозг преступника. Нет, это не маньяк, этот человек прекрасно контролирует свои поступки. И у него есть какая-то цель, ради которой он готов на все…
Я должна знать, что Лариса разузнала в последние дни, а для этого…
Итак, теперь я понимала, что мне нужно и догадывалась, каким способом могу это получить.
Иногда бывает такое – стоит подумать о каком-нибудь человеке, как он тут как тут. Не успела я придумать как мне добраться до Бориса в кратчайшие сроки, а он уже звонил в дверь.
По тому взгляду, которым он одарил меня, я поняла – будет буря, настоящий шторм. И была недалека от истины. Он начал прямо с порога:
– Какого черта тебя понесло в спортзал?
Отпираться было бессмысленно и я, скромно опустив глаза, пролепетала:
– У меня появилась одна идея…
– Идея? – Взревел Борис, сжимая кулаки. – А известно тебе, до чего доводят подобные идеи?
Мне было известно, образ замученной Ларисы до сих пор стоял перед глазами, но Борис-то этого не знал и мне оставалось только сделать непонимающее лицо, изображая полное раскаяние.
Это произвело нужное впечатление, Борис немного расслабился, а я вздохнула с облегчением: моя ночная экскурсия в лес, похоже осталась им незамеченной.
– Ты так переживаешь из-за того, что я ходила в то место, где собирались институтские сатанисты? – Спросила я.
– Как здорово звучит: ходила! Нет, милая, ты не просто ходила, ты попала прямиком в их лапы
– Откуда ты об этом знаешь?
Борис понял, что сказал лишнее, но отступать было поздно. Кроме того, ему очень хотелось напугать меня посильнее, чтобы отбить всякую охоту к дальнейшей самодеятельности. Это желание оказалось сильнее доводов рассудка и я услышала:
– Сегодня мы обнаружили одну девицу, которая, как и ты, любила совать нос в чужие дела. Так вот, скажу тебе – она выглядит паршиво: кое-кто спутал ее голову с доской и решил потренироваться в забивании гвоздей на скорость. Ей вколотили сорок штук. И на ее месте могла оказаться ты.
Мне не нужно было стараться, чтобы изобразить ужас, меня и так затрясло при одном упоминании о бедной Ларисе. Я с трудом выдавила:
– Кто эта девушка и кто сотворил с ней такое?
– Это журналистка. Кто-то сообщил в милицию о том, что из заброшенной сторожки в лесу доносятся крики о помощи. Мы выехали на место и нашли ее в таком виде, что лучше тебе не знать подробностей. А насчет того, кто это сделал… Сторожку часто посещали сатанисты, так называемые «посвященные». Выяснить это не составило труда. Так что у меня в КПЗ их теперь столько, что впору проводить шабаш.
– Странно… – Пробормотала я себе под нос.
– Что тебе странно? – Раздраженно спросил Борис.
– Слишком много анонимных звонков: сначала с Липановым, теперь с сатанистами. Вас как будто подталкивают в нужном направлении. Моя идея звучала весьма убедительно для меня самой, но на него не произвела ни малейшего впечатления, будто бы я вовсе ничего не говорила.
Он только еще больше нахмурился и отрывисто произнес:
– Оставь свое мнение при себе. Все что я хочу – это чтобы ты держалась от этой истории подальше. Она дурно пахнет.
– Если вы нашли логово сатанистов, то там должны были быть и похищенные девушки. Или хотя бы что-то, что говорило бы о том, что они там были.
Я сразу поняла, что попала в больное место. Борис сморщился, как от зубной боли и нехотя процедил:
– Нет, никаких следов пропавших абитуриенток мы не нашли. Но это неудивительно. Наверняка они позаботились о том, чтобы уничтожить все следы.
– Ты говоришь так, словно уверен в том, что девочки погибли.
– Я действительно в этом уверен. Прошло столько времени и совершенно ясно, что эти ребята шутить не любят.
– Возможно…
Было уже очень поздно, когда Борису надоело читать мне нотации и он остался ночевать. Он еще не знал, что я собираюсь во что бы то ни стало увидеть блокнот журналистки собственными глазами. Я приберегла эту новость на утро, чтобы он спал без кошмаров.
ГЛАВА 30
Если женщина чего-то захочет, она непременно добьется своего. Эта истина не нуждается в комментариях. И я не исключение. Рано утром я, как и планировала, оказалась в кабинете Бориса. Его коллеги меня хорошо знали и мое присутствие не удивило их. Кроме Бориса никто не выражал недовольства по этому поводу. Признаться, мне значительно помогло то, что он считал блокнотик с Микки Маусом ничего не значащей деталью и, показывая его мне, радостно полагал, что отделался малой кровью.