Желание
Шрифт:
Смешно было до упаду: рыба, и говорит! Таких глюков у Вадима Николаевича раньше не было.
Чтобы именно говорящая рыба. Что-то он там желал сдуру… водку-коньяк-вино-пиво-сигареты-закусь
У Вадима Николаевича от умственного напряжения разболелась голова: пиво не помогало ни вспомнить, ни снять ту боль. Пришлось идти откупоривать водку — организм уже был не против. Совсем не против!
После половины стакана в голове прояснилось. Воспоминание о третьем желании было нечеткое, тусклое, как кино в соседнем ДК, куда Вадим Николаевич иногда ходил развлечься, самогону с киномехаником выпить. Но было.
Зашел, значит, Вадим Николаевич в комнату с говорящей рыбой в руке, похвастаться хотел, ящики с выпивкой да деньги показать, а эти сволочи без него, оказывается, всю поллитру усидели! Озлился тогда Вадим Николаевич (ну бывает,
— Черт! — крикнул Вадим Николаевич, отбрасывая стакан и кидаясь к холодильнику: может, какая рыбина еще уцелела, не сдохла… Они, рыбы, твари живучие… лед там на стенках был, толстый-претолстый.
Вадим Николаевич открыл морозилку и отшатнулся: воняло именно оттуда, даже не воняло, а невыносимо смердело гнилью, тухлой речной рыбой. Вадим Николаевич медленно закрыл холодильник и побрел в спальню поминать безвинно пропавших друзей, дорогих Леху и Кузьмича.
И всех других заодно поминать… которых было сколько-то там миллиардов. Не считая ворон и прочей бестолковой живности.
Единственное, что утешало Вадима Николаевича, так это то, что запасов на поминки у него вполне хватало. На долгие поминки… очень, очень долгие.
Пожизненные.