Чтение онлайн

Наступала безмятежная осень. Университет позади. И вот так жизнь сужалась внешне, но — расширялась внутренне.

Слава опять читал о секте. Дети, родившиеся в этих «благословленных» Муном браках, уже от рождения считаются мунистами. Не хило. Теперь он оценивал по достоинству и ту картину, что видел возле посольства мира: десятки меланхолично-трепетных мамаш, гуляющих с колясками прямо на съезде Церкви объединения…

И еще Слава нашел в православной книге, что в конечном итоге посвященный мунист должен полностью отрезать

себя от прошлого, от старых связей и вообще считать всю прежнюю жизнь не по Муну чуть не болезненным сном. Эти мистическо-дикие слова Вантоса о том, что в прошлой жизни он пил. Но — это было в прошлой жизни…

Хотя, с горечью думал Слава, эти ребята — из огромного технического вуза, готовящего кадры для оборонки… Начнут вывозить наши секреты… Вот почему так запросто и давно знакомые Вантоса и он сам ездили в Корею. А Слава думал: командировки специалистов…

Он встречал новую свою осень. И вел переговоры о работе. А насчет всего остального — дальше надо действовать очень осторожно, по обстоятельствам. Ваньку все равно нужно вытянуть из секты… Любыми способами.

Маму он опять просил подождать. Она послушно кивала и ежилась под огромным платком. Бедная мама…

Вечером Слава шел по хрустальному мосту. Вдруг к нему поспешила молодая девушка с папкой.

— Здравствуйте, разрешите к вам обратиться! Я — из Церкви объединения…

— Нет, извините! — сказал Слава, невольно сделав отстраняющий жест. И стремительно пошел дальше, не оглядываясь.

Над ним расстилалось спокойное небо. Справа тускло светилась в окрестных огнях металлоконструкция нимфы Европы. И целая жизнь впереди.

Глава 17

От стенки к стенке, от стенки к стенке…

Марина пугливо сжалась и оглянулась на окно. Кажется, постучали… Нет, показалось… Просто ноет и стонет ветер за окном. Она снова двинулась своим обычным маршрутом. А жизнь — стремительная штука. И остаются уже только одни сожаления, разочарования, боль… Для чего этот мир устроен именно так, а не иначе? Ведь не может быть, чтобы в этом его устройстве не было никакого глубинного великого смысла, скрытого, к несчастью, от многих живущих на свете.

Мама, бабушка, отец… Арина и Макар… Потом мужья, Роман и Володя, дети… Тревога, родившаяся вместе с их появлением на свет… Неотвязная и мучительная… Она была и осталась, но приобрела остроту и навязчивость…

Вчера вечером опять заглянула Светлана. Посидела, попила чаю. Спросила вскользь:

— Вы как? — Зорко осмотрелась.

Марина пожала плечами. Как она?… Да никак… Пока жива… И это немаловажно.

Очень хотелось спросить Светлану о той фразе Павла: «Мы хотим вам помочь…» Случайно он ее бросил, просто так, или что-то имел в виду?… А что именно? И реально ли это? Возможно ли — помочь ей?…

Но спрашивать Марина боялась. Боялась услышать нечто невразумительное,

оправдывающееся, смущенное… Мятые неловкие слова… Они не нужны Марине.

— Скоро пойдет снег, — задумчиво заметила Светлана, глядя в окно. — Тучи висят прямо снеговые…

— Да, — безразлично отозвалась Марина. — Скоро зима… Но я к ней готова.

— А вы разве здесь собираетесь и зимовать? Марина снова дернула плечами.

— Наверное… Точно пока не решила. А вы?

— А мы жениться надумали! — выпалила счастливая Светлана.

— Жениться? Это хорошо… — Марина глянула пристально. — Вот и мне дело наконец найдется…

— Дело? Какое? — Светлана недоуменно наморщила лоб.

— Ребятенка вашего нянчить… Давно мечтаю о внуке или внучке.

Светлана засмеялась.

— Да вы что?! Вон Пашкины приемные родители то же самое говорят… Слово в слово! А я-то сама разве не потяну?

— Одних рук всегда маловато. Вам тоже забот хватит и еще на всех останется. — Марина вздохнула. Вспомнила маму… — Ну что, к весне ждать или к лету?

Светлана опять засмеялась, чуточку смущенно.

— Пока не скажу… А это трудно — рожать? — Взгляд стал напряженным, испуганным.

Боевая снайперша Светлана…

— Не труднее, чем воевать, — усмехнулась Марина. — Справитесь за милую душу! А еще лучше — рожайте сразу двойню! Мы с сестрой так хорошо росли рядом…

— А вы похожи! — разулыбалась Светлана. — Отличить трудно. Я видела, когда она приезжала. Только вы немного полнее. Самую малость.

— Да, Аринка у нас всегда строго следила за собой. И детей нет… Для себя жизнь прожила. А теперь вот не знает, зачем и для чего.

Светлана понимающе кивнула:

— Я тоже считаю, что без детей — это ни к чему, это никак, совсем плохо. И Пашка маленьких любит, они за ним прямо хвостами ходят, со всех дач. Я пойду, спасибо за чай… — Светлана встала и вдруг замялась. — Марина Евгеньевна, вы дверь запирали бы… Темно, глухо, дачи пустые вокруг… Почти все в город уехали… Мало ли что…

Марина зябко поежилась, поплотнее запахнула платок на груди.

— Дверь? Да ну, чепуха… Если Слава вернется…

— Да вы что?! Если он вернется, то постучит, — зачастила Светлана. — Он постучит… И вообще… Паша занимается этим вопросом…

Марина застыла.

— Только вы пока меня ни о чем не спрашивайте, — тараторила Светлана. — Рано еще спрашивать… И не нужно… Вы подождите…

— А я как раз именно это и делаю, — печально усмехнулась Марина. — С утра до ночи…

…Снова постучали… Нет, померещилось…

Марина подошла к окну. Постояла. Прислушалась… Тишина… Лишь гудел и посвистывал низко опустившийся к земле разбитной ветер да где-то вдали злобно передаивались собаки. Слава всегда их так боялся… Но темнота за окном подозрительно шевелилась, доносились смутные шорохи, холодно поскрипывала под чьими-то шагами мерзлая трава…