Чтение онлайн

– Извини, – сказала Нора, – но я ее понимаю.

– Черт, не нашла ничего лучше, чтобы меня поддержать?

– Я забочусь о твоей дочери. Это, по-твоему, не поддержка? Пора взять себя в руки, Бобетт.

– Прекрати! Когда ты так говоришь, мне немедленно хочется пива.

Нора повысила голос. Козетта разрыдалась. Тристана догадалась вмешаться и схватила трубку:

– Тетя Бобетт, когда ты придешь? Я так соскучилась!

Между племянницей и теткой была магическая связь. Благодаря взаимному восхищению,

они творили друг с другом чудеса. Бобетт замирала от восторга перед этой девочкой, горячо ее любившей. Тристана втайне любила тетку больше, чем мать: Нору она считала холодной конформисткой, и ей нравился пылкий энтузиазм маргиналки.

– Я тоже соскучилась, дорогая моя! Вот увидишь, я вырулю, – ответила Бобетт, которой была невыносима мысль, что она может разочаровать племянницу.

В конце лета освободилась муниципальная квартира поблизости. Перед отъездом Козетты к матери и братьям у них с Тристаной состоялся долгий разговор.

– Знаешь, мне с мамой трудно. Хотела бы я быть на твоем месте. Тебя она уважает, преклоняется перед тобой. А про меня говорит, что я – это она в детстве, что не умиляет ее нисколько.

– Бедная, она себя не любит.

– Бедная тут я! Мне хочется, чтобы моя мать меня любила.

– Мне тоже хочется.

– Да, тетя Нора действительно не слишком добра к тебе.

– Она не злая. Но ее хватает только на отца.

– У тебя хоть отец есть.

– Ну, не то чтобы прямо есть.

– Мне кажется, маме этого недостает. Если б в доме был мужчина, она бы не позволяла себе так распускаться. Иногда ночью я смотрю, как она спит на диване перед включенным телевизором, и думаю, что лучше умереть, чем стать такой, как она.

– Ты не станешь такой.

– Хорошо, а кем я стану?

– Летиция создаст рок-группу. Она будет петь и играть на гитаре. Тебя я представляю себе на ударных.

Козетта в изумлении вытаращила глаза:

– Правда? Ты так думаешь?

– Я уверена.

Произошла любопытная вещь. Радость крестницы длилась не дольше мгновения. Тристана увидела, как ее загоревшийся было взгляд почти сразу подернулся дымкой. Стоило, наверно, спросить почему. Но Тристана сочла, что это будет бестактно.

– Знаешь, Тристана, лучшие минуты моей жизни – те, что я провожу с тобой. Я выпендриваюсь, что-то из себя строю, стараюсь произвести впечатление на вас с Летицией. А когда я одна, мне плохо.

– Это нормально – нуждаться в других. Я тоже люблю с тобой общаться.

– Когда я сейчас говорила о маме, ты, может быть, решила, что я тебе завидую. Нет, я скорее завидую Летиции, хотя и обожаю ее. На самом деле мне бы хотелось быть твоей сестрой.

– Подумай о том, что есть у тебя.

– Ну скажи тогда, что у меня есть хорошего?

– Открою тебе мой самый большой секрет, который я никогда никому не говорила.

Я выгляжу тусклой, это меня просто убивает.

– Что ты плетешь?

– Не смейся. Если б ты знала, как это угнетает меня.

– Что у тебя с головой? Ты самый умный и самый интересный человек из всех, кого я встречала.

– Когда я разговариваю, все в порядке. Когда я молчу, меня никто от стенки не отличает. Я маленькая тусклая девочка.

– Поверить не могу, что ты так себя воспринимаешь.

Тристана рассказала Козетте о случайно подслушанном разговоре родителей.

– Тетя Нора и дядя Флоран просто слепые курицы! – выпалила крестница.

– Вот я тебе говорила о рок-группе Летиции, где ты будешь играть на ударных. Ты не спросила, на чем буду играть я. А все потому, что у меня тусклая внешность и меня невозможно представить себе в рок-группе.

– Глупости! Не спросила, потому что ты будешь президентом Франции.

– Слушай, ладно, сколько можно жевать эту тему! Теперь ты знаешь мою проблему. Я только хотела тебе сказать: каждый думает, что его ситуация тупиковая.

Козетта с серьезным видом кивнула. Эти девочки десяти и двенадцати лет даже не подозревали, что выражение лица у обеих было в тот момент далеко не детским.

Когда кузина отбыла в свою семью, Флоран и Нора вздохнули с облегчением.

– Я очень люблю Козетту, но она такая шумная! – сказала Нора. – Без нее намного спокойнее. И вы, девочки, теперь снова будете вдвоем. Уверена, что вы тоже рады.

Тристана ответила уклончиво, хотя на языке у нее вертелся другой, вполне уместный ответ: “Это вы с папой счастливы, что никто не будет вас отвлекать от вашей идиллии!”

Чуть позже она призналась сестре:

– Мне очень нравится, когда мы вдвоем. Но Козетта – единственный человек, который что-то привносит в наш дуэт, ты не находишь?

– Я по ней скучаю.

– Я тоже.

* * *

В тринадцать лет Тристана за год выросла на тринадцать сантиметров. Это выбило ее из колеи. Иногда, глядя в зеркало в ванной, она пугалась.

– Если так пойдет, я скоро перерасту зеркало и не увижу своего лица, – сказала она.

– Тогда я буду твоим зеркалом и буду говорить тебе, что ты красивая и пора подстричься, – ответила Летиция.

В восьмом классе у девочек в школе стали появляться ухажеры, которыми они хвастались, чтобы набить себе цену. У Тристаны с мальчиками были чисто дружеские отношения, без малейшей двусмысленности. Она ничуть не завидовала тем, кто рассказывал подружкам о своих отношениях, более или менее выдуманных.

Однажды, входя в класс, она случайно услышала разговор нескольких своих соучениц и остановилась на пороге.