Жаркое солнце любви

Они сидели за три ряда от Наташи и, по всей видимости, были незнакомы. Вернее, только что познакомились. Девушка была хорошенькая, говорливая, лет двадцати пяти, с кудрявыми рыжими волосами и ослепительной белозубой улыбкой, которую она охотно демонстрировала всем желающим. Желающих было немного, но девушку это не смущало. Наташа успела рассмотреть ее в зале ожидания, когда та, вскинув длинные ноги на небольшую полосатую сумку, напропалую кокетничала с угрюмым мужчиной кавказской наружности. Кавказцу хотелось спать, и он дремал, положив голову на край пластмассовой спинки, но девчонка не понимала этого и терзала его своими вопросами. Когда объявили рейс на Мурманск, мужчина быстренько распрощался с болтливой соседкой и якобы ушел

на посадку. Со своего места Наташа видела, что он просто пересел в бар напротив. Девчонка повертела головой по сторонам в поисках новой жертвы, не увидела никого подходящего, достала из сумки детективчик и принялась читать.

Наташа подумала, что так ей и надо. Приставать к незнакомым мужчинам да еще в шесть утра — верх глупости и нахальства.

Но нынешний сосед общительной девицы был более расположен к разговорам и выглядел достойнее сына гор. Наташа лишь мельком видела его, когда протискивалась к своему креслу, но одного мгновения было достаточно, чтобы оценить и черные брови вразлет, и мужественную ямочку на подбородке, и атлетическую стать. Наташино сердце замерло на секунду, когда она прикинула, что будет сидеть не так уж далеко от писаного красавца. Но тут ее взгляд упал на его соседку, которая уютно устроилась у иллюминатора… и сердце упало вслед за взглядом.

Рыжекудрая дриада не сводила глаз с молодого человека и чуть ли не облизывалась, как голодная кошка. Наташе стало противно, и она поспешила к своему месту, тем более что идущие сзади пассажиры уже подталкивали ее в спину и ядовито интересовались причиной секундной задержки. Ну что за нетерпеливые и нечуткие люди. Не понимают, что решается судьба человека…

Смутно надеясь, что ей повезет с соседом не меньше, чем рыжей девице, Наташа запихнула сумку под названием «ручная кладь» на багажную полку, и села к иллюминатору в ожидании чуда. Может быть, на ее долю тоже достанется молодой одинокий красавец с умопомрачительным профилем. Фортуна должна и для нее припасти подарочек.

Но чуда не произошло. По крайней мере, в части умопомрачительного профиля. Рядом с Наташей действительно уселся мужчина. Лет пятидесяти, грузный и лысый, обильно потеющий в утепленной кожаной куртке, которую он не догадался снять в аэропорту. Наташа невольно подвинулась, когда мужчина плюхнулся на свое место. Если бы не подлокотник между сиденьями, он бы точно залез на ее территорию.

Когда людской поток немного схлынул, мужчина встал и, пыхтя и ругаясь вполголоса, стащил с себя куртку. Под ней обнаружился тонкий свитер в горизонтальную полоску, туго натянутый на большом животе. Он убрал куртку, достал из кармана носовой платок, промокнул им лысину и довольно пробормотал:

— Вот так-то лучше.

Наташа брезгливо отвернулась, надеясь, что он не станет с ней разговаривать. Сейчас она сожалела о том, что специально попросила симпатичного молодого человека, регистрирующего пассажиров, дать ей место у иллюминатора. Пробираться в туалет мимо потеющего толстяка будет еще тем удовольствием…

Наконец все пассажиры устроили свой багаж и расселись по местам. Стройные красавицы-стюардессы побежали по рядам, проверяя, не нарушены ли правила подготовки к полету. Заговорил командир экипажа, стюардессы показали, как пользоваться спасательными жилетами. Наташа внимательно прослушала информацию от начала до конца, хотя, кажется, она была единственной из пассажиров, кто не вертел головой по сторонам и не болтал. Насколько ей было видно со своего места, рыжеволосая девчонка уже вовсю щебетала с красавчиком. Горькое чувство несправедливости сжало Наташино горло. Ну чем она хуже?

— До чего же надоели они со своими жилетами, — проворчал ее сосед. — Все время одно и то же говорят.

— Пассажиры-то меняются, — не смогла удержаться Наташа.

— Пассажирам на все наплевать. Они хотят скорее выпить.

— Говорите за себя. — Наташа метнула в толстого мужчину уничижительный взгляд и дала себе слово больше на его реплики не реагировать. Пусть сразу поймет, что она не расположена общаться.

Мужчина рассмеялся и что-то ответил, но Наташа его проигнорировала. Она закрыла иллюминатор,

подняла спинку кресла и пристегнулась. Одним словом, сделала все, что потребовали стюардессы. Наташа привыкла действовать по правилам.

Набирая скорость, самолет помчался по взлетной полосе. Наташа попыталась представить себе невероятные приключения, ожидающие ее впереди, и не смогла… Желудок вдруг скакнул, пейзаж за иллюминатором напротив (который никто и не подумал закрыть) чуть наклонился, рокот моторов стал отчетливее.

Взлетели, подумала Наташа. Самолет авиакомпании «Трансаэро», следующий рейсом Москва — Шарм-эль-Шейх, начал четырехчасовой перелет.

Когда самолет набрал высоту, командир позволил расстегнуть ремни безопасности и открыть иллюминаторы. Наташа прильнула к стеклу и внезапно осознала, что захватывающего вида, на который она рассчитывала, когда просила место у иллюминатора, нет. Не было пушистых кучевых облаков, похожих на горы сладкой ваты, не было земли, нарезанной как торт-ассорти на сочные ломти городов, полей и озер. Лишь голубое небо, на которое смотреть неинтересно да самолетное прозаическое крыло. Но голубое небо было безбрежно, как Мировой океан, и непреклонно, как судьба.

За границами крыла виднелись лишь куски неба. Наташе было до слез обидно. Очередное разочарование. Кто-то в этом же самолете любуется и облаками, и солнцем, и крохотными пейзажами внизу, а у нее для обозрения есть три одинаково несимпатичных варианта: крыло самолета, серая спинка кресла перед ней и профиль толстого соседа с тремя подбородками. Наташа тихонько всхлипнула от полноты чувств и решила не отчаиваться, но не получалось. Все вокруг были счастливы, и на их фоне Наташа особенно остро чувствовала, что ее обделили на празднике жизни. Дети радостно кричали и носились в проходах как угорелые, стюардессы с трафаретными улыбками разносили бесплатные газеты и безалкогольные напитки, мужчины доставали из сумок что покрепче, женщины с упоением обсуждали погоду в Шарме и подробности предстоящего отдыха. Молодежь знакомилась и флиртовала, кто-то торопливо напивался, кто-то дремал, отгородившись от мира наушниками. Запах промозглой зимней Москвы полностью выветрился из салона, уступив место ароматам отпуска и курорта.

Даже Наташин неприятный сосед наслаждался жизнью. Он выудил из дипломата свежий номер «Спорт Экспресса», раздобыл у стюардессы стаканчик колы, плеснул туда что-то из темной плоской бутылки, которая извлеклась из того же дипломата, и, довольно причмокивая, принялся за чтение и питие.

Наташа попыталась сделать вид, что ее тоже все устраивает. Она опустила кресло пониже и принялась размышлять о смысле бытия. Размышлялось с трудом. В ее сознание постоянно врывались посторонние звуки и отвлекали от мыслей о вечном. К тому же Наташа была уверена, что время от времени слышит заливистый хохот сидевшей впереди рыжеволосой девицы. Парочка впереди явно развлекалась, что окончательно лишало Наташу душевного равновесия. Судя по всему, дела у рыжей нахалки и молодого красавца стремительно развивались… Это было логично и объяснимо, но Наташа все равно не могла не злиться. Как мужчины могут быть так доверчивы? Стоит только повертеть перед ними хвостом, и они от тебя в полном восторге…

Через два часа принесли обед, тщательно упакованный в пластиковые емкости, и Наташа немного утешилась. Подумаешь, не повезло с соседом. Еще чуть-чуть, и она вступит на благословенную землю Египта, где всегда тепло и где цветок любви цветет двадцать четыре часа в сутки! Там и для нее найдется кусочек счастья…

Но после обеда выяснилось, что для некоторых цветок любви расцвел гораздо раньше. Большинство пассажиров дремали, компенсируя ночное вставание и успокаивая расстроенные полетом нервы. Кое-кто решил этим воспользоваться. Пораженная до глубины души, Наташа увидела, как мускулистый чернобровый красавец поднялся со своего кресла и, протянув руку соседке, помог ей встать. Гуськом они дошли до туалета, на их счастье отделенного от салона плотной коричневой занавеской. Девушка практически висла на парне, и Наташе это очень не понравилось.