Жар сердец
Шрифт:
— Ты должен знать, потому что ты — его стюард. Это ты у него все убираешь. — Джордан чувствовал жар тяжелой руки у своего подбородка. Один удар — и он покойник.
— Он хранит деньги в шкафу, — прохрипел Джордан. Уэзерс медленно освободил его и сделал вид, будто расправляет складки на рубахе Джордана.
Джордан подождал, когда Уэзерс уберет свою руку.
— Но я не буду их воровать, что бы вы со мной ни сделали! — Выкрикнув это, он вскочил на ноги и понесся прочь по палубе с такой скоростью, словно за ним гнались черти.
Уэзерс рассмеялся:
— Черт
— А ты не думаешь, что парень кому-нибудь сболтнет?
— Нет. Он не выдаст приятелей, если они могут вырезать у него сердце.
Дики Грин улыбнулся.
— Всегда хотел прогуляться до Мехико, — с трудом произнес он, подражая испанскому произношению. — Слышал, что любой может жить там как король всего за несколько шиллингов.
— Я возьму себе какую-нибудь из прекрасных сеньорит, — произнес Уэзерс, развалившись на матрасе и подложив под голову ладони. — И разложу ее на полу, чтобы мне ничто не мешало.
— Жаль, что мы не можем взять с собой эту малышку с серебристыми волосами — ручаюсь, что от нее в постели стало бы жарко.
— Это слишком рискованно, — буркнул Уэзерс. — Майор неровно дышит к этой бабенке. С нас будет довольно, если мы прихватим его денежки. Если мы возьмем и его девку, он найдет нас хоть на краю земли.
Дики Грин рассмеялся:
— Ничего, мне подойдут и шлюхи с темными волосами. Так когда мы берем золото?
Два следующих дня Силвер и Морган были крайне холодны друг к другу, и ей постоянно казалось, что он смотрит на нее с усмешкой. «Ну и пусть, — решила Силвер, — если он хочет думать о самом худшем, то пусть думает».
Тем не менее его холодные глаза не давали ей покоя. Кроме того, Силвер обнаружила, что заснуть с каждой ночью ей становится все труднее. От бессонных ночей у нее под глазами появились синие круги. Она потеряла аппетит и наконец поклялась себе, что выкинет из головы все мысли о Моргане и отдохнет.
Для того чтобы сдержать слово, Силвер осушила после ужина бокал бренди и с радостью почувствовала, как по телу начинает расходиться приятное тепло. Больше она не будет думать о Моргане Траске ни одного мгновения. Она будет спать, как невинные дети, к которым Силвер причисляла и себя.
Как она и ожидала, бренди быстро затуманило ее мысли и погрузило в дремоту. Силвер уснула почти сразу, как добралась до каюты; единственное, что она успела, — это раздеться и натянуть на себя одеяло. Сегодня она не будет ворочаться в постели. Она будет наслаждаться глубоким сном, который даст ей долгожданный отдых.
Но перед рассветом с ней стало твориться что-то страшное. Она знала, что спит, но кошмар, который она видела во сне, был чересчур реальным. Ей даже захотелось открыть глаза, чтобы убедиться, что это не происходит в действительности. Однако выпитое бренди никак не давало ей разлепить веки.
А кошмар становился все страшнее, продолжая поражать своей реальностью.
Силвер почувствовала, как шелестит ее ночная рубашка, и ощутила на теле чьи-то горячие, потные ладони.
Это был ее отец… но нет, этого не могло быть! Она не знала этого человека… Никогда не видела громилу, который обхватил пальцами ее горло. Подняв руки, Силвер с силой вцепилась в его лицо, и по его расцарапанным щекам покатилась кровь. Если бы только она смогла освободиться, если бы только…
Она поняла, что кричит, лишь когда в каюту ворвался Морган. Дверь громко хлопнула о стену. Обхватив Силвер руками, Морган нагнулся к ней.
— Все в порядке, Силвер, — произнес он, — все в порядке. У тебя просто кошмар. — Отбросив волосы с ее лица, Морган привлек ее голову к своей груди.
Силвер попыталась осознать, где находится, часто моргая и стараясь собраться с мыслями. Подняв глаза, она увидела между бровями Моргана тревожную складку.
— Мне очень жаль, — прошептала она, чувствуя себя наконец проснувшейся.
По-видимому, она именно такая дура, какой ее считал майор. В этот момент она заметила, что Морган был в одних лишь брюках; его грудь, к которой она прижималась щекой, казалась удивительно твердой. Его длинные волосы спускались до шеи, и Силвер пришлось бороться с желанием запустить в них пальцы.
Морган смотрел на нее с таким выражением, как будто и сам думал о чем-то подобном. Он уже открыл рот, чтобы что-то ей сказать, как вдруг раздался громкий стук в дверь. Морган решительным движением посадил Силвер на койке и поднялся, чтобы успокоить прибежавших на крики моряков.
По коже Силвер пробежали мурашки, поскольку только сейчас она начала ощущать холод.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Морган из коридора.
— Я не хотела этого делать, — пробормотала Силвер. — Мне жаль, что я наделала столько шума.
Его глаза остановились на ее легкой ночной рубашке, хорошо обрисовывавшей линии ее тела. Выражение тревоги на лице Моргана стало угасать, а глаза снова стали холодными.
— Похоже, ты очень многое не собиралась делать. Силвер. Ты не собиралась тайком проникать на мой корабль, не собиралась заниматься со мной любовью, не собиралась целовать полковника Баклэнда…
— Вы не правы, майор, — резко ответила Силвер. вскакивая с койки и вздергивая подбородок. — Я собиралась заняться любовью с вами. И нисколько об этом не жалею! — С этими словами она захлопнула дверь.
Черт побери! Руки Моргана сжались в кулаки. Эта женщина сведет его с ума. Он мог понять, что Силвер снилось: он видел на ее лице выражение отвращения, видел ее руки, которые боролись с невидимым противником.
В сердце Моргана зародилась жалость, и он никак не мог справиться с этим чувством. Последнее время она выглядела такой одинокой и потерянной. А картину, которая стояла перед его глазами — Силвер в тонкой ночной рубашке, с распущенными волосами, — он вообще не мог выкинуть из головы.