Чтение онлайн

Надо сказать, что в этой стране, не в пример другим, с неграми, привезенными из Бенгелы, из Конго и с Золотого Берега, обычно обращались довольно мягко, и уж во всяком случае на фазенде в Икитосе никто не проявлял жестокости к невольникам, что так часто бывало на плантациях в других странах.

Маноэль любил сестру своего друга Бенито, и она отвечала ему взаимностью. Каждый из них сразу оценил другого: поистине они были достойной парой.

Когда у Маноэля не осталось никаких сомнений в своих

чувствах к Минье, он прежде всего открылся Бенито.

— Дружище Маноэль! — тотчас откликнулся восторженный юноша. — Как я рад, что ты хочешь жениться на моей сестре! Только позволь действовать мне. Прежде всего я поговорю с матушкой. И думаю, что могу обещать тебе ее согласие.

Не прошло и получаса, как все было улажено. Бенито не сообщил своей матери ничего нового: добрая Якита давно догадалась о чувстве, зародившемся в сердцах молодых людей.

Десять минут спустя Бенито уже был у сестры. Надо признаться, что и здесь ему не пришлось прибегать к красноречию. После первых его слов головка милой девушки склонилась на плечо брата, и Минья воскликнула от всего сердца:

— Как я рада!

Признание едва не опередило вопроса. Все было ясно, Бенито только того и ждал.

В согласии Жоама Гарраля тоже никто не сомневался. Но Якита и дети не сразу посвятили его в свои планы, потому что в беседе о предстоящей свадьбе собирались затронуть еще вопрос, разрешить который, возможно, будет гораздо труднее: вопрос о месте, где состоится венчание.

В самом деле, где лучше отпраздновать свадьбу? В жалкой деревенской хижине, служившей здесь церковью? А почему бы и нет? Ведь тут Жоам и Якита, вступая в брак, получили благословение отца Пассаньи, бывшего тогда священником в Икитосе. В ту пору, как и в наши дни, гражданский брак в Бразилии не отделялся от церковного, и одной записи в церковной книге миссии было достаточно, чтобы удостоверить законность союза, не засвидетельствованного никаким государственным чиновником. [9]

Наверно, Жоам Гарраль захочет, чтобы венчание состоялось в Икитосе, с большой торжественностью, в присутствии всех обитателей фазенды; но если такова будет его воля, то ему придется выдержать серьезную борьбу.

— Маноэль, — сказала девушка своему жениху, — если б меня спросили, чего я хочу, то я предпочла бы венчаться не здесь, а в Пара. Госпожа Вальдес нездорова, она не может приехать в Икитос, а мне не хотелось бы стать ее дочерью, не познакомившись с ней. И мама одобряет меня. Поэтому мы постараемся уговорить отца, чтобы он отвез нас в Белен, к той, чей дом скоро должен стать и моим домом. Вы согласны?

Вместо ответа Маноэль лишь нежно пожал руку Миньи. Он тоже горячо желал, чтобы мать присутствовала на его венчании. Бенито полностью поддержал этот план.

Оставалось только убедить Жоама Гарраля.

В этот день молодые люди отправились в лес на охоту, чтобы дать Яките поговорить наедине с мужем.

Итак, после обеда супруги остались одни в просторной гостиной своего дома.

Жоам Гарраль только что вернулся с работ и прилег на диван из плетеного бамбука, когда немного взволнованная Якита подошла и села возле него.

Решение сообщить мужу о чувствах Маноэля к их дочери нисколько не тяготило Якиту. Предстоящая свадьба могла только упрочить счастье Миньи, и Якита не сомневалась, что Жоам Гарраль с радостью раскроет объятия новому сыну, достоинства которого он давно узнал и оценил. Но Якита понимала, что убедить мужа покинуть фазенду будет не легко.

И правда, с тех пор как Жоам Гарраль еще юношей пришел в эти края, он никогда ни на день не выезжал из фазенды. Хотя Амазонка, медленно катившая свои воды на восток, манила его вдаль; хотя Жоам каждый год сплавлял множество плотов в Манаус, Белен и на побережье провинции Пара; хотя Бенито ежегодно уезжал из дому после каникул, чтобы вернуться к занятиям, — казалось, Гарралю никогда не приходило в голову поехать вместе с сыном.

Все, что добывалось на ферме, в лесах и на лугах, владелец фазенды продавал на месте. Можно было подумать, что он не хочет выходить ни мыслью, ни взглядом за пределы созданного им земного рая, где была сосредоточена вся его жизнь.

Если в течение двадцати пяти лет Жоам Гарраль ни разу не переходил бразильской границы, понятно, что его жена и дочь тоже никогда не ступали на бразильскую землю.

А между тем они обе давно мечтали поглядеть на эту красивую страну, о которой им так много рассказывал Бенито. Раза два-три Якита заговаривала об этом с мужем, но она заметила, что при одной мысли покинуть фазенду хотя бы на несколько недель печальное лицо его еще больше мрачнело, глаза затуманивались, и он говорил с мягким упреком:

— Зачем покидать наш дом? Разве мы здесь не счастливы?

И Якита не решалась настаивать — заботливость и неизменная нежность этого человека делали ее такой счастливой!

Однако на этот раз у нее был очень веский довод. Свадьба Миньи была совершенно естественным поводом отвезти девушку в Белен, где ей предстояло жить с мужем.

Там она должна узнать и полюбить мать Маноэля Вальдеса. Что может Жоам Гарраль возразить против такого законного желания? И разве ему не понятно стремление Якиты познакомиться с той, кто станет второй матерью ее девочки, разве он не разделяет ее стремлений?

Якита взяла мужа за руку и сказала ласковым голосом, который был лучшей музыкой в жизни этого труженика:

— Жоам, я хочу поговорить с тобой об одном плане — мы давно мечтаем его осуществить; я уверена, что он обрадует тебя не меньше, чем меня и детей.

— Что же это за план, Якита? — спросил Жоам.

— Маноэль и Минья любят друг друга, и в этом союзе они должны найти свое счастье…

При первых же ее словах Жоам Гарраль вскочил, не сумев сдержать это порывистое движение. Затем потупился, как будто хотел избежать взгляда жены.