Чтение онлайн

Оформитель согласился на это, а потом потратил 250 000 тысяч долларов, заказав в Лондоне мебель, шторы и покрытия, которые хотела иметь Джекки.

Газеты продолжали писать о свадьбе двух знаменитостей. Мало кто из женщин за всю мировую историю так приковывал к себе глаза всего мира, как это делала Джекки. В течение пяти лет люди восхищались ею и испытывали чувство вины по поводу убийства ее мужа. В тот миг, когда она вышла замуж за человека другой веры и иной культуры, люди, которые боготворили ее, отвернулись от нее. Став женой международного пирата, который сумел закончить лишь шесть классов средней школы, она разрушила миф о самой себе. Чары развеялись. Но даже упав

с пьедестала, Джекки продолжала вызывать к себе повышенный интерес.

Ее фото появилось на обложках журналов «Тайм» и «Ньюсуик» вместе со статьями, в которых ее называли новой первой леди острова Скорпио, где ей служат 72 человека, новой хозяйкой виллы в Клифаде с десятью слугами, владелицей роскошной квартиры в Париже с пятью слугами, гасиенды в Монтевидео с тридцатью восьмью слугами и квартиры на Пятой авеню в Нью-Йорке с пятью слугами.

В некоторых статьях о ней писали как о дочери пьяницы, который никогда не оплачивал свои счета, и падчерице богача, который не баловал ее. Став взрослой, она вышла замуж за самого могущественного человека в мире, который, однако, не мог понять экстравагантного поведения своей жены. Теперь она стала супругой одного из самых богатых людей на земном шаре. Акцент делался на деньгах Онассиса и любви к ним Джекки. Намекалось на то, что вдова святого наших дней на самом деле не кто иная, как высокооплачиваемая куртизанка.

Пресса до такой степени подчеркивала разницу в возрасте между ними, что Джекки походила на совсем юную красавицу, а Онассис представлялся древним и дышащим на ладан стариком. Появились анекдоты о молодоженах. Вот наиболее типичный из них.

Маленький Джон подходит к Онассису и говорит: «Побудьте лягушкой, пожалуйста».

«Кем?» — спрашивает магнат.

«Лягушкой», — говорит мальчик.

Онассис не понимает, что нужно семилетнему мальчику, тогда тот поясняет.

«Я хочу слышать, как вы квакаете, — говорит Джон, — потому что мама сказала мне, что, когда вы квакнете [8] , мы станем самими богатыми людьми в мире».

Шутки все более и более приобретали характер черного юмора.

Вот анекдот, который любил рассказывать конгрессмен Моррис Удал во время президентской кампании: «Репортер, берущий интервью у Никиты Хрущева упоминает тот факт, что Ли Харви Освальд побывал в свое время в России. Репортер спрашивает затем русского лидера, изменился ли бы ход мировой истории, если бы Освальд остался в СССР и застрелил бы Хрущева. Тот задумался на минуту и, наконец, ответил: «Ну, я полагаю, что прежде всего Аристотель Онассис не женился бы на госпоже Хрущевой».

Позднее в книге, написанной стюардом, служившим на яхте Онассиса, тот утверждает, что видел брачный договор, подписанный супругами. По его словам, там оговаривалось, что каждый из супругов должен иметь отдельную спальню. Джекки должна была получать 585 040 долларов в год на протяжении всего замужества и 20 миллионов в случае развода. Об этом писали газеты всего мира, и даже самые близкие друзья Джекки поверили в эту историю.

«Это ложь чистой воды, — говорила сама Жаклин Трумэну Капоте. — У меня нет никаких денег. После того как я вышла за Аристотеля, мне перестали платить деньги из состояния Кеннеди, а также вдовью пенсию, которую мне платило правительство США. Я не заключала с Аристотелем никаких финансовых соглашений, так как не хотела торговать собой. Кроме своих вещей, у меня еще есть 52 000 долларов

в банке».

Онассиса пресса характеризовала как тщеславного человека, одержимого идеей покупки самой знаменитой женщины мира, которую он внес в свою коллекцию знаменитостей. «Он одержим знаменитыми женщинами, — говорила Мария Каллас. — Он преследовал меня, так как я была знаменита». Позднее оперная дива стонала: «Сначала я потеряла свой вес, потом голос и, наконец, Онассиса».

Ли Радзивилл пыталась защищать свою сестру, представляя Онассиса одним из богатых европейцев, которые тратят гигантские суммы денег ради своего удовольствия. Но заявления Ли только подлили масла в огонь.

«Моей сестре нужен человек типа Онассиса, — говорила она, — который мог бы защищать ее от вторжения в ее личную жизнь. Онассис далеко еще не старый человек, — настаивала Ли. — Напротив, он молод, энергичен и жизнерадостен. Это сразу видно. Несмотря на разницу в возрасте, моя сестра будет счастлива с ним. Но людям не нравятся богачи вроде Онассиса. Однако в Европе богатые люди любят показать всем, что у них есть деньги, которые они тратят направо и налево. Богатые американцы, наоборот, стараются не хвастать своим богатством. Они основывают библиотеки, занимаются филантропической деятельностью, поддерживают политические движения. Похоже, что они испытывают чувство вины перед обществом за свое богатство. Американцы не понимают таких людей, как Онассис. Если бы муж моей сестры был молод, богат и имел бы светлые волосы, большинство американцев одобрили бы ее выбор».

Она была права. Американцев взбесил выбор Джекки. Ее, в свою очередь, оскорбило отношение к ней общественности. Она читала то, что писали о свадьбе газеты. Ее тронули слова Росуэлла Гилпатрика, и она немедленно написала ему письмо: «Дорогой Рос, я прочитала твои высказывания обо мне и была весьма тронута. Надеюсь, ты знаешь, как я ценю тебя. С любовью, Джекки».

На острове Скорпио она нашла убежище от людской ненависти, не подозревая еще, что ее замужество явилось первым актом греческой трагедии, которая разыграется в течение последующих семи лет и будет изобиловать смертями и семейными скандалами, которые в итоге лишат ее счастья, к которому она так стремилась.

Тот страх, который она испытывала, вступая в семью Кеннеди, одержимая стремлением к власти, почти сломал ее в двадцатичетырехлетнем возрасте. Она вскоре поняла, что политика — это не ее стихия. То напряжение, которое она испытывала, психологически надломило ее. Ничто не могло компенсировать ей смерть мужа и его брата. Она обиделась на страну, допускающую такие проявления насилия. Брак с иностранцем, который не участвовал в американской политике, казался идеальным выходом: она переставала быть культовым символом — вдовой президента-мученика. Она отдала себя в руки мужчины, который мог относиться к ней как к жене и дочери одновременно. Теперь ей уже не надо было ни перед кем отчитываться за потраченные деньги. Она могла начать новую жизнь, перестав быть американской героиней. «Я — аутсайдер, быть которым не принято в Америке», — говорила она.

Она естественным образом стремилась к человеку, предлагавшему ей беззаботную жизнь, в которой ей уже не придется зависеть от семьи Кеннеди. Да, она получила ведра бриллиантов и собольи шубы стоимостью в 60 000 долларов, равно как бесценные картины, антиквариат и дорогие изделия, но настоящее счастье так и не пришло.

Впервые в жизни она могла не думать о деньгах. Счета отсылались прямо в офис Онассиса, где их оплачивал сам магнат, который был рад угодить жене.

«Бог — свидетель, Джекки очень долго страдала, пусть покупает, что ей угодно».