Чтение онлайн

В ходе президентского визита во Францию Джекки Кеннеди стала первой леди. Завоевав Париж, она превратилась в международную сенсацию. По всей Франции говорящую по-французски Жаклин приветствовали, называя: «Шарман!», «Белль!», «Рависант!»

Жаклин Бувье Кеннеди была француженкой. Она училась в Париже, сначала в колледже, а потом в Сорбонне. Возвращение в Париж в качестве первой леди явилось символическим возвращением к корням. Парижане сходили по ней с ума. Выстроившись вдоль тротуаров, они часами ждали ее появления. Завидя официальную кавалькаду, они начинали

махать флагами и кричать: «Жаклин! Жаклин! Жаклин!» По всему пути кавалькаду сопровождали полицейские на вороных лошадях. Звучали трубы и литавры. На площади Ла Конкорд толпы кричали: «Да здравствует Америка! Да здравствует Франция! Да здравствует Жаклин!»

Мэр Парижа подарил ей часы с бриллиантами стоимостью 4000 долларов и сказал, что ее визит может сравниться только с посещением Франции королевой Елизаветой.

«Какая там к черту королева, — прошептал Дейв Пауэрс президенту. — Даже при втором пришествии на улицах этого города вряд ли собрались бы такие же толпы».

Кеннеди пришлось согласиться с этим. Фактически его ошеломил невероятный успех его жены. Во время пресс-конференции он сказал корреспондентам: «Мне кажется, я не имею права выступать перед публикой. Я просто сопровождаю Жаклин Кеннеди в Париже, и это доставляет мне огромное удовольствие».

Джекки даже удалось очаровать знаменитого французского президента.

«А, великолепная миссис Кеннеди», — проговорил Шарль де Голль. Покоренный этой восхитительной женщиной, старик снял очки в ее присутствии. Он с гордостью расправил плечи, услышав ее слова о том, что она с удовольствием прочитала его мемуары по-французски и хотела бы, чтобы они были переведены на другие языки, так как всему миру полезно познакомиться с его гениальными идеями.

«Боже, ну она и дает», — заметил Кеннеди своему помощнику.

Джекки восхитила де Голля своим рассказом о посещении Мальмезона, дома Жозефины Бонапарт. Он подмигнул ей, когда она упомянула Андре Мальро, который называл Жозефину «настоящей верблюдицей» и удивлялся тому, что Наполеон так любил ее. Он громко рассмеялся, когда она сообщила ему, что Жозефина ревновала Наполеона.

«Она была права, и я не виню ее», — прошептала Жаклин. Она болтала о Луи Шестнадцатом и о династии Бурбонов. Во время обеда в Елисейском дворце французский лидер повернулся к президенту Кеннеди. «Ваша жена знает больше о французской истории, чем любая француженка», — сказал он.

В знак уважения к старейшему союзнику Америки первая леди появилась в Версальском дворце одетой в белое шелковое платье, сшитое для нее французом Абдером Живанши. Она тайно заказала это платье специально для данного обеда. Парижский парикмахер Александр несколько часов делал ей прическу, украсив ее волосы бриллиантами.

«Первая леди молода и прекрасна», — писала газета «Фигаро».

Позднее генерал де Голль говорил о Джекки с министром культуры Андре Мальро. «Она уникальная жена для американского президента», — сказал Мальро.

«Да, она бесподобна, — сказал де Голль. — Через десять лет я увижу ее на яхте греческого миллионера!»

Франция сходила с ума

от Жаклин Кеннеди. Сама же она попала под очарование галлов. Прохаживаясь по сверкающему убранствами замку Луи XIV, она восхищалась красотой, окружавшей ее. Рассматривая Зал Зеркал, она вздыхала: «О, мне кажется, я на небесах. Мне такое и не снилось».

После обеда, состоявшего из шести блюд, поданного на фарфоровой посуде, чета де Голлей проводила гостей в дворцовый театр, где они сидели в королевской ложе. Сидя под антикварными канделябрами, они смотрели балет. Танцоры выступали в костюмах восемнадцатого века, париках и туфлях с пряжками.

«Какие замечательные туфли», — прошептала Джекки. Даже ее муж был потрясен представлением.

«Нам нужно устроить нечто подобное в Белом доме», — сказал он.

С этой поездки во Францию началась слава Жаклин. Она решила, что Белый дом должен походить на Версаль и производить на посетителей подобное же впечатление. Вскоре на столах появилась золотая посуда времен Джеймса Монро. Она украсила особняк фламандскими картинами и французскими фарфоровыми пепельницами. Во время государственных обедов она настаивала на том, чтобы к столу подавались французские вина.

Копируя культурные салоны Марии Антуанетты, Джекки стала приглашать самих лучших художников и музыкантов страны в Белый дом. Она поразила воображение президента Судана Ферика Ибрагима Аббуда, показав ему выступление театральных трупп на американском шекспировском фестивале в городе Стрэдфорд, штат Коннектикут. Она пригласила звезд оперы Метрополетен Роберту Питерс и Джерома Хайнс, которые пели для президента Перу Мануэля Прадо. Она восхитила Гарри Трумэна игрой пианиста Юджина Листа и попросила меццо-сопрано Грейс Бамбри спеть на обеде в честь вице-президента, спикера палаты представителей и главного судьи Верховного суда.

Когда она пригласила получившего политическое убежище Пабло Казальса выступать на обеде в честь губернатора Луиса Муньеса и его жены, она достигла своего наивысшего успеха в культурной сфере. Восьмидесятичетырехлетний виолончелист отказался выступать в стране, которая поддерживала генералиссимуса Франко, но сделал исключение для Джекки. Появившись в Вашингтоне, он объявил Белый дом дворцом культуры.

«Концерт Казальса явился не просто музыкальным явлением, — писала газета «Нью-Йорк таймс». — Он показал, что Белый дом проявляет ответственность перед народом и проявляет признаки зрелости».

Вдохновленная поездкой во Францию, Джекки решила устроить самый грандиозный в истории страны государственный прием с обедом. Для этой цели она выбрала Маунт Вернон, где жил первый президент США. Она решила устроить обед при свечах в честь президента Пакистана Аюб Хана на лужайке плантации Джорджа Вашингтона над рекой Потомак.

«О Боже, — простонала одна секретарша, услышав о планах первой леди. — С таким же успехом она могла выбрать для этой цели Эйфелеву башню».

Отыскивая подходящее место на берегу Потомака, Джекки вызвала дворецкого. «Я полагаю, вы спрыгнете с крыши Белого дома завтра утром».