Чтение онлайн

Мэнсфилд упорно искал ведущего. Первоначально программа предназначалась для радио; в случае успеха ее обещали взять на телевидение. В те годы, на заре своего существования, телевидение еще не стало всеобъемлющим средством массовой информации, как в наши дни. Многие звезды с мировым именем считали зазорным сотрудничать с телевидением. Это был своего рода снобизм. Телепередачи считались однодневками. Сейчас, когда телевидение проникло в наши мысли, чувства и отношения с обществом, трудно поверить, что некоторые одаренные и дальновидные деятели культуры не смогли правильно оценить огромную роль телевидения, особенно

по части развлечений. Мэнсфилд к ним не принадлежал. Если он и не отличался особой проницательностью, то уж во всяком случае был одним из тех, кто всегда оказывается в нужное время в нужном месте.

То же можно было сказать о человеке, на котором он в конце концов остановил свой выбор для нового шоу «Талантливые парни».

Артур Годфри был малоизвестным диск-жокеем на местной радиостанции. Он умел свободно держаться перед микрофоном и чувствовал себя словно рыба в воде, время от времени берясь за свою гавайскую гитару. Но изрекать банальности в утренней радиопередаче было не совсем то, к чему он стремился. Он мечтал о большой аудитории, и Мэнсфилд дал ему ее – хотя бы на лето.

Годфри и Мэнсфилд были охвачены азартом, и председатель правления компании Си-Би-Эс Уильям Пейли решил дать им шанс. В конце концов, это было маленькое шоу, не требующее больших средств на постановку. Шоу «Талантливые парни» прозвучало в эфире 2 июня 1946 года и к сентябрю вошло в первую десятку лучших программ Си-Би-Эс.

Вслед за триумфом на радио «Талантливых парней» ждал колоссальный успех на телевидении. Ирвинг Мэнсфилд выдвинулся в ряды известнейших режиссеров, хотя его остальные передачи так и не смогли сравняться по популярности с «Талантливыми парнями». Программа просуществовала много лет и принесла телекомпании баснословную прибыль.

В 1959 году Ирвинг Мэнсфилд выкупил у Си-Би-Эс права на телепрограмму «Талантливые парни». Один за другим в эфир выходили его новые сериалы: «Таков шоу-бизнес», «Шоу Джейн Фроман», «Шоу Роберта Льюиса», «Сторк-клуб».

Это последнее шоу стало одним из наиболее удачных в карьере Ирвинга Мэнсфилда, и оно же доставило ему больше всего хлопот. Вел передачу подпольный торговец спиртным во времена «сухого закона», а ныне содержатель модного ночного клуба Шерман Биллингски. Все потешались над его «дубовой» головой. Никогда нельзя было знать заранее, что он выкинет. Но без него шоу не состоялось бы.

Интерес публики к «Сторк-клубу» подогревался тем, что Шерман вечно перегораживал вход красным бархатным канатом и заявлял, что нет мест. На каждый десяток знаменитостей, допущенных в клуб, приходилась примерно дюжина тех, кому он отказывал под тем предлогом, что зал якобы переполнен.

О «Сторк-клубе» ходили легенды. Чтобы проникнуть туда, многие были готовы отдать последний десятицентовик. Здесь, восседая, как на троне, за столиком № 50, Уолтер Уинчелл черпал материал для очередных заметок о сливках общества, шоу-бизнесе и театральной жизни. Клуб кишел светскими эксгибиционистами. Вот Мэнсфилд и решил сделать из этого шоу. Замысел отличался гениальной простотой, от Биллингски только и требовалось, что подойти к какой-нибудь знаменитости и завязать разговор. В качестве распорядителя Мэнсфилд нанял молодого, никому не известного актера. Тогда у Юла Бриннера, будущей голливудской знаменитости (одна из ролей – Тарас Бульба),

еще была роскошная шевелюра…

Программа выходила по субботам и быстро обрела популярность – не столько благодаря своим художественным достоинствам, сколько потому, что Биллингски вечно ляпал что-нибудь невпопад, и выходило очень смешно. Репортеры так и заглядывали ему в рот, ожидая, что он вот-вот сядет в калошу. И Шерман никогда не подводил. Фред Аллен писал о Биллингски как о единственном человеке на телевидении, которому требовался суфлер, чтобы сказать «хелло».

Биллингски пускал или не пускал людей в клуб, руководствуясь исключительно своей прихотью. При этом выставлялся какой-нибудь смехотворный предлог.

Он отказался пропустить Милтона Берля и Джекки Глисона, когда они были на вершине популярности. Его поступки были настолько лишены всякого смысла, что это даже не раздражало, а забавляло. Некоторые считали делом чести для себя прорваться за бархатное заграждение.

Шоу «Сторк-клуб» стало комедией ошибок, и Мэнсфилду приходилось буквально стоять на ушах, чтобы не выпустить ситуацию из-под контроля. Однажды в ходе жаркой дискуссии о будущем передачи руководство Си-Би-Эс поставило Мэнсфилду в упрек, что он не появляется на репетициях. Ответ был краток: «Биллингски меня не пускает».

Шоу «Таков Бродвей» телезрители увидели в мае 1949 года. Успех был относительным. После небольшой трансформации передача снова пошла в сентябре под названием «Таков шоу-бизнес». Ее признали остроумнейшей программой Америки, а Джеки получила возможность появиться на малом экране.

В передаче «Таков шоу-бизнес» была предпринята рискованная попытка свести «китов» индустрии развлечений с так называемыми экспертами. После каждого номера исполнитель – певец, танцовщик, музыкант или комик – ставил какую-нибудь проблему, а команда экспертов должна была тут же найти решение.

Эта команда состояла из Арбитра (в этой роли выступил бывший председатель жюри конкурса знатоков Клифтон Фейдиман), Критика (сначала его обязанности выполнял Эйб Берроуз, а затем Сэм Левенсон), Гуманиста (на эту роль обычно приглашали даму, как правило – Жаклин Сьюзен) и, наконец, – гвоздь программы! – в кресле «метра», ведущего, восседал именитый мастер бытовой комедии Джордж С.Кауфман. Он-то и вносил в передачу терпкий спонтанный юмор, благодаря которому «клуб одиноких сердец» превращался в ристалище остряков.

Когда у Мэнсфилда впервые зародилась идея цикла передач «Таков шоу-бизнес», он как раз имел в виду Джорджа С.Кауфмана, его авторитет одного из самых известных американских драматургов и необычайное остроумие. Без Кауфмана не стоило и начинать. В свое время их познакомил Александр Вулкотт – правда, впоследствии по своей миленькой привычке Кауфман отрицал факт знакомства. Мэнсфилд обиделся, но его восхищение Кауфманом от этого ничуть не пострадало.

Джеки также была знакома с Кауфманом. По ее словам, она как-то пробовалась на роль в одной из его пьес. Не успела она открыть рот, как метр изрек: «Не думаю». Услышав в одной передаче этот рассказ, Кауфман прокомментировал его следующим образом: «Весьма увлекательная, но в высшей степени апокрифическая история». Джеки сконфузилась, так как не знала, что такое «апокрифическая». Впрочем, возможно, и сама эта история столь же сомнительна.