Зеро

Красная точка на противоположной стене дрогнула и медленно поползла вправо. Я ещё чуть-чуть довернул ствол, и луч лазерного прицела соскользнул с края стены.

Проверив прицел, я окончательно закрепил автомат в станке. Теперь всё было сделано правильно — траектория выстрела проходила как раз на уровне моей груди.

Стоит ему высунуться из-за угла и датчик движения сразу даст команду на поражение. Выстрел — и одним "чужим" будет меньше. Сколько их осталось? Один, два? Неважно! Это сейчас неважно! Важно то, что я перехватил инициативу! Да…. это сейчас самое важное…

Очередная вспышка фотокамеры неприятно

резанула по глазам. Я заморгал сквозь слёзы и полез в карман за носовым платком.

— Как вы думаете, сумеете ли вы справиться с поставленной перед вами задачей?

— Вами движет тщеславие или альтруизм?

— Сколько заплатят вашей семье в случае вашей гибели?

— Вы хоть примерно представляете, с чем вам придётся столкнуться?

— Какими ещё языками, кроме родного, вы владеете?

Пресс-секретарь проекта поднялся со своего места, заслоняя меня от назойливых вопросов, и замахал руками:

— Господа, господа, мы же с вами договаривались! Вопросы задаём по порядку!

Не нарушайте регламент! Вот вы — прошу вас, — он сделал приглашающий жест в сторону первого ряда.

— Журнал "Липс", — тут же вспорхнула с места невысокая блондинка. Она поправила чёлку, вспомнив, что все камеры в данный момент нацелены на неё, и, обворожительно улыбнувшись, спросила: — Как вы оцениваете собственные шансы?

Если учесть то, что со станции "Зеро" ещё никто не возвращался, не считаете ли вы, что это больше похоже на самоубийство, чем на оправданный риск? Что вами движет? — Задав вопрос, она смущенно огляделась, словно извинясь перед коллегами за "украденные" у них вопросы.

Я уже начал вставать, но мистер Кроушвиц положил мне руку на плечо, давая понять, что вставать совсем не обязательно.

— Мои шансы? — я сделал вид, что задумался. — Мои шансы, конечно же, невелики, и это следует признать. — Мой голос был абсолютно спокойным. Едва заметные нотки трагизма были тщательно выверены и дозированы. Кроушвиц довольно улыбнулся. — Но….
– я по-мальчишески тряхнул головой, — человеку свойственно верить и надеяться! И я верю! Верю в себя, в свою удачу, верю, наконец, в счастливую звезду всего человечества! — В финальной части реплики я повысил немного голос, и дерзко посмотрев в зал, закончил: — И эта вера придаёт мне силы и разгоняет страхи!

В зале зааплодировали. Сидящий в третьем ряду хмурый мужчина в кожаном плаще криво улыбнулся и лениво поднял руку. Пресс-секретарь, как мне показалось, без особого удовольствия предоставил ему слово. По залу пробежал шепоток.

— У меня вопрос к руководителю проекта, мистеру Кроушвицу, — слегка растягивая слова, заявил "кожаный".

— Представьтесь, пожалуйста, — попросил пресс-секретарь.

"Кожаный" удивлённо вскинул брови:

— Разве это необходимо? Неужели со времени последней пресс-конференции меня уже успели забыть? Хотя…. извольте — канал "Ньюс", Арчи Росс. Мистер Кроушвиц, не кажется ли вам, что благодаря вашей некомпетентности проект "Зеро" топчется на месте? Где результаты?

Кроушвиц немного побледнел, но тут же взял себя в руки:

— О каких результатах вы спрашиваете? О промежуточных? Никаких промежуточных результатов просто не может быть! Понимаете? Либо мы добьёмся успеха, либо нет!

Всё очень просто!

— Да неужели, — усмехнулся Росс. — В том то и дело, что для вас всё выглядит слишком просто. Слишком просто вы одного за другим отправили на станцию 53 человека. Слишком просто вы смирились с тем, что ничего не знаете об их

судьбе.

Слишком просто, наконец, вы относитесь к тому, что широкая общественность даже не подозревает о том, что творится внутри проекта. Мы ничего не знаем! И я подозреваю, что у вас до сих пор нет никакой программы, вы просто действуете наугад и морочите всем нам голову.

Растяжку я заметил вовремя. Ещё немного и моя нога задела бы тонкую нить, натянутую на уровне пяти сантиметров от пола. Я замер. "Только бы не двойной сюрприз!" — мелькнуло в голове. Сейчас я представлял собой отличную мишень.

Секундная задержка перед растяжкой давала отличный шанс стрелку, но на моё счастье, в этом коридоре его не было — только автоматика, которую я вырубил несколько минут назад. "А это ведь неплохая мысль! — похвалил я себя. — Очень неплохая! Надо будет запомнить этот трюк!"

Кроушвиц встал. Он опёрся обеими руками о стол и, наклонившись вперед, начал медленно, тщательно взвешивая каждое слово, говорить:

— Вы правы, о судьбе предыдущих контактёров мы ничего не знаем. Возможно, они все погибли. Возможно, Инспектор определил их в карантинную зону до принятия им окончательного решения — это неизвестно. Мы также не знаем, сколько попыток у нас ещё осталось. Вы правы и в том, что у нас нет единого мнения относительно тех критериев, на основании которых Инспектор будет принимать решение о судьбе человечества. Этого мы не знаем! — Кроушвиц выпрямился и посмотрел прямо в телекамеры. — Мы можем только гадать. Но мы твёрдо уверены, что каждая попытка приближает нас к заветной цели. Мы уверены, что наши жертвы не напрасны и, в конце концов, контакт будет установлен, а вердикт Инспектора будет положительным.

— Вы снова уходите от прямого ответа, Кроушвиц, — крикнул Росс. — Скажите нам, чем этот русский отличается от всех остальных? Почему именно он? Неужели по причине того, что он может больше всех выпить водки? А вдруг Инспектор не пьёт?

— В зале засмеялись. — Скажите нам, Фьёдор Дахнофф, кто вы?

Я вопросительно посмотрел на Кроушвица и, дождавшись его кивка, поднялся с места.

— Дамы и господа, — я улыбнулся, — меня выбрали по результатам тестов. Я абсолютно не претендую на какую-то исключительность. Я — обыкновенный.

— Каких тестов?! — крикнул кто-то с места.

— Психологических….
– я снова улыбнулся и развёл руками. — В ходе тестирования выяснилось, что из сорока тысяч кандидатов у меня самый высокий уровень толерантности. Я попробую договориться с Инспектором. Я очень постараюсь…

Впереди показался перекрёсток второго уровня. Дальше мне нужно было направо — в сторону медблока. Там должны были остаться лекарства. Обязательно должны были!

Когда медблок был ещё нашим, я успел на всякий случай сделать для себя два тайника. Теперь он остался только один, и я надеялся, что "чужие" его ещё не обнаружили. Конечно же, я тогда скрысятничал, но с другой стороны, только благодаря этой моей "предусмотрительности" мы потом смогли пополнить свои запасы медикаментов, когда снова отбили медблок. "Эти" при отступлении выпотрошили шкафы полностью и даже пытались поджечь их. Сколько раз лазарет переходил из рук в руки? Пять, десять? Сейчас это уже не важно… Совсем не важно…Важно то, что я ранен, и мне нужен этот тайник. А ещё… важно знает ли о моём ранении "чужой"? Если знает — он будет поджидать меня там. Обязательно будет…