Чтение онлайн

Закрытой стороной! Нуль-10. Что в этой женщине такого, чем она меня зачаровала? Своим чистейшим неправдоподобием?

Открытой! Библиотекарша, 30, любовь «Слияния».

Закрытой! Два часа. Столько времени потребовалось его мозговому тресту, чтобы прочесать каждую камеру безопасности на наличие изображений библиотекарши в Карфагене, используя ее анализ походки из Бостона, прежде чем какой-то умник допер: эй, а может, то, что она повредила лодыжку и сперла костыль, может сделать такой подход слегка ненадежным?

Сверху! Полтора часа на то, чтобы команда захвата нашла

стоянку Нуля-10 и запротоколировала там все. Всего-навсего хорошо укомплектованный рюкзак, пару журналов, свидетельства, что она ела сублимированные макароны с сыром, и доказательства, что по части установки палаток у Кейтлин руки из жопы растут. Да уж, десять миллиардов потрачены не зря.

Открытой! Три с половиной минуты. Столько времени ему потребовалось, чтобы объяснить всем командам, громко и внятно, что они больше не должны недооценивать последнего штатского кандидата Кейтлин Дэй, продемонстрировавшего исключительную стойкость, гибкость и изобретательность. Ошибки были вполне ожидаемы, но теперь должны быть устранены. Надо лучше, больше, быстрее. Если ожидания заказчиков не оправдаются, плохо может прийтись каждому, вплоть до него самого.

Закрытой! Глазом не успел моргнуть после этой тирады, когда Эрика со смиренным поцелуем в щеку велела взять перерыв, отправиться домой, «освежиться и перефокусироваться».

Уже смеркается, когда Сай отступает в сторону, позволив следующему полудесятку мячей отскочить от площадки и, запрыгав мелкой россыпью, остановиться, не дождавшись прикосновения ракетки. Фух. Фух. Фух. Когда он направляется прочь, а на корте автоматически включается свет, машина продолжает работать сама по себе, пока не расходует все мячи, сникает и застывает среди вечерней прохлады.

В догорающем свете дня старик заканчивает свой ритуал на пристани. Укладывает тросы аккуратными бухтами на палубе своего деревянного двухмачтовика, защелкивает навесной замок люка, на минутку положив ладонь на крышу рубки, прежде чем подхватить топливную канистру и ступить на дощатый настил понтона. Его судно, выстроенное на верфи на берегу озера Мичиган в 1954 году, на фоне быстроходных катеров и стеклопластиковых яхт текущего года выпуска, пришвартованных рядом, выглядит музейным экспонатом, но старик знает, что каждый настоящий моряк, проходящий мимо, задержится, чтобы попускать слюни на сверкающую толстым слоем лака палубу, латунную оснастку, на утраченные секреты ремесла.

Направляется к сараю, своей оперативной базе, где сдает внаем суда разного рода воскресным мореходам и экскурсантам из Сиракуз. Лето в разгаре, а значит, дни становятся длинней, погода теплей. Завтра среда, и надо будет потратить день на подготовку к выходным, но, если день будет как сегодня — с ярким солнцем и устойчивым ветром, — можно снова прогулять, выйти самому на промысел морских гребешков, словить волну, открыть бутылочку «Шабли». Такой подарок судьбы, как сегодня,

надо отпраздновать. Старик посмеивается.

Он так погружается в раздумья о своих планах, что не замечает двух человек в черных ветровках и тактических штанах, пока те не подходят чуть ли не вплотную. Уже смеркается, и на Уэст-Серд-стрит вспыхивают огни над входными дверьми, небо разукрашено розово-лиловыми и золотыми красками, а вечерняя звезда уже трепетно мерцает на небосводе.

— Мистер Стейнсвик? Лассе Стейнсвик? — осведомляется один.

— Возможно.

Тип взмахивает бляхой; Лассе едва успевает мельком разглядеть государственную символику.

— Являетесь вы Лассе Стейнсвиком или нет?

Лассе опускает канистру.

— Чем могу служить?

Мужчина достает из кармана телефон и показывает фото женщины. Та улыбается. Фон просто белый.

— Вы знаете эту женщину?

Лассе потирает крыло носа. Вот дерьмо…

— Бумаги на судно в полном порядке. Лежат у меня в конторе. По закону их надо зарегистрировать в течение пяти рабочих дней. Этим занимается моя жена, а она до завтрашнего вечера гостит у дочери. Еще чем-нибудь могу?..

Ловя взгляды сотрудников, зыркающих на него украдкой, Сай входит в Центр «Слияние», занимает свое кресло капитана Кирка, надевает гарнитуру, увеличивает изображение на большом экране.

— Введите меня в курс, — распоряжается он.

— Команда побеседовала с этим джентльменом два часа назад, — возбужденно докладывает очередной из молодежи, в модных брючках. — Так что мы положили глаз на озеро Онтарио при поддержке Девятого отделения Береговой охраны США.

— А как вы нашли его? — интересуется Сай, разглядывая на своем экране портрет хмурого Лассе Стейнсвика. — Ничего себе брови!

Вступает сообразительная Соня — лучшая в классе, узнавшая, что в бостонской подземке Кейтлин пользовалась карточкой на имя Сая Бакстера.

— По журналу, который команда захвата нашла в лагере Нуля Десять. Преобладание отпечатков пальцев обнаружилось на странице платных объявлений. Мы рассудили, что материалы, неоднократно привлекавшие ее интерес к этой странице, могут выдать ее дальнейшие планы. Так что отправили агентов по всем тамошним рекламным объявлениям.

Сай одобрительно кивает. Слово «преобладание» его покоробило. Как и «рассудили». Кем она себя воображает, писательницей позапрошлого века, что ли?

— Хорошая работа. Молодцы. — Потом, когда небольшой дофаминовый салют у членов команды от похвалы Сая идет на убыль, он спрашивает: — И что теперь?

Встревает не столь умный, как Соня, деятель в брючках:

— Мы засекли судно, направляющееся в Канаду и не оставляющее никаких следов — ни навигатора, ни телефонов, ни включенных приборов, вообще ничего. Так что к нему идет наш дрон-тепловизор. Посудина пересечет границу, оказавшись вне юрисдикции наших наземных сил, через семь минут, сэр. Не подключить ли кого-нибудь из Канады?