Zero Hour
Шрифт:
Пролог
Все, что только могло пойти не так, шло не так с упорством достойным лучшего применения.
Едва потушенный пожар тут же разгорался в другом месте с утроенной силой, вынуждая забыть про все планы, перечеркнуть все договоренности, и снова бежать его тушить. Последний уголек на недавнем кострище догорел осенью прошлого года – и было только вопросом времени, когда и где пожар вспыхнет снова.
На засыпающий Город медленно опускалась прохладная
Возвышавшаяся гора документов не уменьшалась, хоть он и разбирал ее не первый день – и ужин не стал поводом оторваться от работы хоть ненадолго. Тех, кто мог оскорбиться от такой невнимательности к собственной персоне, в Сенате было превеликое множество, но никого из них не было сегодня дома у Лепида.
Деловой и обстоятельный разговор поначалу, с количеством выпитого вина все больше и больше отклонялся в философскую сторону.
– …а я бы хотел знать, что меня ждет, - Децим Брут отставил от себя чашу и одним жестом подозвал к себе мальчишку-раба, - Это же скольких горестей можно было бы избежать, сколько ошибок не совершить …
Марк Лепид хмыкнул:
– Может оно и так, но только в твоей логике есть огромный изъян.
Децим настороженно повернулся к нему:
– И какой же?
– Для того, чтобы знать будущее наперед, нужно, чтобы оно было предопределено изначально, - Лепид потянулся к закускам, - Если предположить, что это действительно так, то ничего изменить невозможно – и знание не принесет ничего, кроме печали.
Мальчишка-раб подлил Дециму вина и, только осушив половину чаши залпом, тот нашел новый аргумент:
– А что, если не предопределено?
– Тогда как ты можешь быть уверен, что твое знание истинно? – Лепид ухмылялся так, словно поймал Децима в заранее расставленную хитроумную ловушку, - Если будущее – это бесконечное количество возможностей, окинуть его взглядом и выбрать самую благополучную - непосильная задача для одного человека.
Гай хмыкнул и помотал головой. В преддверии Восточной кампании даже Децима уносило в какие-то мрачные фаталистичные рассуждения, хотя он и не имел к ней никакого отношения.
Подмахнув очередное письмо, он протянул его Зенону – своему секретарю, - и, проигнорировав выпивку и закуски, принялся за следующее.
Децим признал свое поражение без слов. Осушив чашу до дна, он смахнул капли вина рукой, и сказал:
– И все-таки хотелось бы знать.
– Что именно? – Лепиду сегодня явно доставляло удовольствие его подначивать.
– Ну, хотя бы как я умру, - пожав одним плечом, отозвался Децим.
Полулежавший напротив него Кальвин присвистнул:
– Ничего себе “хотя
– Нет, а что? – взвился Децим, - Вы бы не хотели?
Лепид отрицательно помотал головой:
– Нет уж, увольте.
Остальные отреагировали менее многословно – он даже не зафиксировал, как именно, - и Децим обернулся к нему:
– А ты чего молчишь весь вечер, Цезарь? Ты бы хотел знать?
Очередное письмо перекочевало к терпеливо ожидавшему Зенону.
– Ни в коем случае, - хмыкнул Гай, - Пусть все будет неожиданностью. Жизнь, в которой предопределено и известно все, даже смерть – жутко скучная и пустая, не находишь?
Децим натянуто улыбнулся. Мнение Гая, вслед за всеми остальными, разбилось о его железную убежденность.
– Что-то вас совсем на мрачные обсуждения потянуло, - Юния, жена Лепида, поежилась, - Неужели нет других тем для разговора?
И этот вопрос стал огромной ошибкой.
Не принимавший участия в споре Антоний встрепенулся. Пока все вели “бессмысленные” с его точки зрения разговоры, он занимался делом куда более продуктивным – истреблял запасы вина Лепида.
И немало в этом деле преуспел.
– Вот-вот, наконец-то голос разума! – глаза Антония горели тем самым пьяным блеском, который значил, что скоро его придется держать впятером, чтобы он не натворил каких-то глупостей, - Хватит этих разглагольствований! Давайте наконец перейдем к делу, ведь если мы ничего не сделаем – послезавтра Долабелла вступит в должность совершенно незаконно!
Сдержать рвущийся наружу отчаянный стол дорогого стоило. Гай слушал это нытье уже третий месяц – и за все это время так и не услышал ни одного нового аргумента.
Лепид демонстративно закатил глаза, а Децим подавился сдерживаемым смехом и закашлялся.
– Вы все видели ауспиции, самим богам противно его назначение! – продолжал распаляться Антоний.
Даже эта пьяная и неубедительная, репетиция завтрашнего заседания уже действовала на нервы. Как будет выглядеть трезвая и, - насколько возможно в случае Антония, - подготовленная, не хотелось даже знать.
Взгляд едва успел скользнуть по ломившемуся от угощений столу, как решение пришло само собой.
Гай потянулся к едва тронутому вину и осушил чашу залпом, после чего тут же попросил мальчишку-раба обновить.
– Гай, ты что делаешь? – наклонившись прямо к его уху, шепотом спросила Кальпурния, - Ты же не собирался…
– Тс-с-с, - приложив палец с губам, прошипел он, - Я обеспечиваю себе алиби на завтра.
– Не хочешь идти в Сенат?
Гай едва заметно помотал головой.
– Ну тогда просто скажи им завтра, что у тебя голова болит, в чем проблема?
– в словах Кальпурнии была толика здравого смысла.