Чтение онлайн

Арина что-то забормотала. Я велела ей замолчать - вежливо велела, хотя в свете складывающейся ситуации впору было отбросить вежливость. Лицо Льва опустело, будто раковина без моллюска. Он склонил голову на бок и зажмурился.

Осталась последняя свеча.

Я оцепенела, чувствуя чье-то дыхание на своем затылке и спине. Страха не было, он появился потом, когда задрожало пламя. Пришло то, что я не звала. Воздух был прогорклым, колючим, будто в комнате вдруг сошлись все северные ветра. Воздух уплотнился,

ощетинился.

– Кто здесь?
– спросила я.

Свеча мигнула и погасла.

Мгновение стояла непроницаемая тьма. В такой губится звук и дыхание (если вы еще сохранили способность дышать там, где это считается, по меньшей мере, вульгарным). Мое тело одеревенело, зубы стучали, и я стиснула их. Я мучительно всматривалась во тьму, пытаясь хоть что-то разглядеть. Исчез даже просачивающийся сквозь дверь свет. Я перестала ориентироваться в пространстве.

Мгновение, но его хватило, чтобы понять: я уже не у себя в спиритической. Даже не в офисе. И даже не в Пороге.

Мгновение ошеломляющей тишины и страха.

А затем что-то нависло надо мной. Что-то, что было чернее самой черноты. Его обжигающее дыхание запуталось в моих волосах. Внезапно воздух дрогнул, как он невидимого взрыва, и я поняла, что зависшая над столом тьма устремилась на меня...

Я разорвала круг, откинулась на спинку стула и попыталась сделать вдох. Вдоха не получилось. Перед глазами заплясали белые точки, все быстрее и быстрее закручиваясь по спирали, становясь гигантским водоворотом, засасывая меня...

Я обнаружила себя на полу. Стул был перевернут. Я лежала на холодном полу, прижимаясь к нему щекой, и хрипло дышала: вдох-выдох, вдох-выдох. Лев склонялся надо мной.

– Что произошло?
– спросила я, однако вырвавшийся изо рта набор звуков не имел ничего общего с человеческой речью.

Лев помог мне подняться. Я поняла, что горит свет. В дверях, держа руку на выключателе, стоял Федор Гранин. Как же я рада видеть его! Колени подогнулись. Гранин в два больших шага настиг меня и поддержал за талию. Желание ощутить непоколебимую твердь пола становилось маниакальным.

– Я требую, чтобы нам вернули деньги, - заявил Лев.

Ей-богу, я не могла не посмотреть на него! Я поняла, что он сдерживает улыбку. Нет, в самом деле, что за ерунда происходит?

– Вернут вам ваши деньги, успокойтесь, - процедил Федор.

Лев вывел Арину из комнаты. Арина выглядела не лучше, чем слегка разогретый труп. Интересно, я выгляжу также?

Деревские ушли, оставив дверь открытой. Я еще некоторое время слышала шорох их шагов.

– Пойдем, - сказал Федор и повел меня прочь, будто вел не девушку, а привидение, которое вот-вот стечет на пол струйкой белесого дыма.

Он выключил свет, забрал с тумбы мои очки и закрыл дверь. Ключ в замке провернулся с легкостью, петли не скрипели.

Глава 5

Я сидела на диванчике в кабинете Гранина. Две таблетки глюкозы сделали свое дело, и мир больше не несся в левую сторону, оставив попытки спихнуть меня с себя.

В голове не укладывалось, как я могла провалить вызов.

– Так какого черта произошло?

Я рассказала.

– Не понимаю, - покачал головой Гранин.

– Вот и я тоже.

Он сидел за столом и сербал кофе три-в-одном. Уголок плаката: 'Преданный мерзости, лжи, кредиту и Рите Палисси' отлепился. Гранин, вне сомнения, является ценителем высокого искусства.

В Гранине что-то около метра восьмидесяти пяти, он в меру мускулистый, в меру улыбчивый, в меру вежливый и тактичный. Вообще, он был редким хамом, самым хамоватым и дерзким типом, которого я знала. На нем болтался растянутый свитер, потертые джинсы и сомнительной новизны ботинки. Вам ни за что на свете не заставить его носить костюмы. Гранин то и дело запускал пятерню в волосы и, нарочно или нет, взлохмачивал их. Я склонялась к тому, что это была поза. Она подразумевала: 'Смотрите, мне плевать, что на моей голове вылупилось не одно поколение сов'. Вообще, его прическе отведена отдельная папка в моем мозгу. Для офиса категорически не катит.

Он достал сигарету и закурил. В данный момент от сигаретного дыма меня могло замутить, и я с плохо скрываемым негодованием заметила:

– Курцы умирают рано.

– Курцы или курицы?

Я угрюмо посмотрела на него:

– Ты слышал, что я сказала.

Гранин сделал показушную затяжку. Прядь волос дугой упала ему на глаза.

– Хоть в чем-то у нас преимущество перед некурящими.

Какое-то время мы молчали.

– Кажется, сегодня я потеряла контроль на вызове.

– Кровь из ушей!
– Гранин замотал головой, сигарета в уголке его рта вспыхнула.
– Ты да потеряла контроль там, где можешь надрать задницу любому?

Ого, смахивает на лучшее, что я слышала от него в свой адрес.

– Даже тебе.

У Федора очень развита система защиты от эмоций и прочей житейской ерунды. Он, как я и предполагала, пропустил реплику мимо ушей.

– Если ты сейчас скажешь, что действительно вершишь в чепуху с потерей контроля, тогда все, во что верил я все эти долгие прекрасные годы работы в 'Темной стороне', обратится прахом.

– Во-первых, не голоси, - фыркнула я.
– Во-вторых, хорошо, мистер Умник, предположим, ты прав и дело не во мне. Но тогда, будь добр, ответь мне вот на какой вопрос: кто тогда возьмет на себя ответственность за случившееся?

Он пожал плечами.

– Спасибо за исчерпывающее объяснение!