Зеркало
Шрифт:
— Простите нашу непунктуальность, — услышали Хранители у себя за спиной негромкий голос и не сговариваясь отшагнули в сторону, — господа Великие маги сейчас же подойдут, проходите же к столу, не стесняйтесь.
Сонат широко улыбнулся, играя роль гостеприимного хозяина, которая ему, признаться, была к лицу.
— Рад приветствовать вас в Скалистом, — продолжал телепат, отодвинув дорогой драпированный белым атласом стул, и жестом приглашая Хранителей к столу, — простите, не выдалось возможности познакомиться с вами поближе. Но, думаю, мы это легко исправим.
Парни почувствовали ментальную атаку
Сонат переводил взгляд от одного Хранителя к другому и, задержавшись на Михее, улыбнулся уголком губ.
— А господин не пожалел для вас Потенциала…
— Самое обидное, что им вряд ли хватит ума правильно им воспользоваться. — появился в дверях Райли. — У них хватает мозгов только гулей гонять. Посредственности.
— Я бы так не сказал. — покачал головой телепат, но развивать спор все же не стал.
В комнату неспешно вошли Камал и Индус. Если некромант прошел мимо Хранителей, будто не заметив, не подарив им даже ни одного самого презрительного взгляда, то Индус, напротив, внимательно рассмотрел магов, остановившись на Верене. Следопыт хотел швырнуть в давнего врага заклинанием, но не успел: Дарен заблокировал его схему и крепко, до боли стиснул плечо друга, предупреждая необдуманные действия.
— Нос не дорос. — понял намерения Хранителя Индус.
— А у тебя кое-что вообще никогда больше не отрастет. — нарочно задевая мага за самое больное, безразличным тоном произнес Сэт.
Индус закипел от злости, но ограничился тяжелым взглядом в ответ: слово никогда не было его самым сильным оружием, а пользоваться чем-то посерьезнее было категорически запрещено. Как бы не хотелось магу противоположенного, но Хранители непременно должны были выйти из замка живыми и невредимыми. По крайней мере, сегодня.
Словно спасение от неприятного нависшего молчания, изрядно щекотавшего нервы Хранителей, комнату вошли последние из Свободных. Истива и Геррет тепло поприветствовали магов. Хранителям даже на мгновение показалось, будто и не было никакой многовековой вражды.
Айкен вез впереди себя инвалидное кресло, в котором сидел побледневший и заметно осунувшийся, будто после длительной болезни, Златан. Но, несмотря ни на что, его изможденное лицо просто светилось от счастья. Целитель подвез мага к столу и направился к Дарену, протягивая ему руку, как старому приятелю.
— Я наслышан о тебе, дружище. Очень приятно познакомиться лично…
Дарен встал в полный рост, взглянув на Целителя так, что то оборвался на полуслове.
— Что тебе надо? — пробасил Хранитель.
Айкен удивленно приподнял брови.
— Я всего лишь хотел… — промямлил Целитель но, подумав, решил отступить. — Ладно, как-нибудь в другой раз.
— А
Размеренно постукивая каблучками, к столу подошла Аля. На ней было надето платье выше колена цвета мокрого песка, затянутое черным поясом, который удачно подчеркивал ее осиную талию и одновременно отвлекал внимание от не самых выдающихся форм. Ее волосы стали платиново белыми и струились по плечам нежными локонами.
С царской выправкой девушка подошла к столу и уселась на учтиво выдвинутый для нее Айкеном стул.
— Сегодня прекрасный вечер, не правда ли, друзья? — заулыбался Ратмир свой фальшивой улыбкой радушного хозяина.
— Не правда. — отрезал внезапно появившийся посреди комнаты Феофан. — Уже больше шести часов, а чертова жара никак не желает спадать.
Вместе с собой Старец принес горьковатый привкус магии, все время появлявшийся при телепортации. По правую руку от него, как завелось, стоял верный Софон, по левую — насупившийся и готовый ринуться в бой хоть сию же секунду Лазарь. За спинами магов озиралась по сторонам перепуганная и еще более робкая, чем обычно, Весея. Васильковые глаза девушки наши среди магов брата, и она немного успокоилась.
— А мы вас уже заждались! — встал из-за стола Ратмир и, показушно раскинув руки, направился навстречу брату. — Какие люди посетили мое скромное пристанище, дружище, Софон! Или теперь будет правильнее обращаться к Вам «батюшка».
Ратмир склонил голову, насмешничая, но Софон не стал смущаться и протянул ему руку для поцелуя, а после перекрестил, будто перед ним был не последний безбожник, а простое грешное дитя.
— На самом деле, я всегда восхищался твоей выдержке. — с неподдельным уважением сказал Ратмир, а после повернулся в Лазарю, резко сменив тон. — А! Опять ты, эльф. Помниться, мы с тобой не договорили в прошлый раз. Но должен заметить, что ты постарел! Теперь вот даже не знаю, удобно ли будет прилюдно отшлепать такого старикана.
— Да ты тоже уже не тот, киска. — изверг свою порцию яда Лазарь, в дребезги разбив представления Хранителей, знавших всегда сдержанного и расчетливого учителя.
Ратмир не стал пререкаться с ненавистным эльфом, смерив его отчуждающим взглядом, и очень быстро взял себя в руки, натянув на Алино похорошевшее лицо свою обычную маску улыбки.
— Проходите к столу, господа, мы и так задержались.
Словно по команде, в зал зашли слуги, поднося гостям вино и угощения. Стол, как это водилось у Свободных, еле выдерживал натиск взваленных на него тарелок с едой. Голодающим детям Африки и не снилось все это изобилие. Самые разнообразные запахи в считанные минуты наполнили огромную комнату.
Блюда были преимущественно мясные. Оленина, ягненок, свинина, говядина, гусиная печень, говяжий язык, пирог из гусиных потрохов… Все это под самыми разнообразными соусами и специями, жаренное и вареное, печёное и тушеное, служило угощением на «скромном семейном обеде».
Слуги щедро наполняли тарелки приглашенных. Свободные тут же зазвенели приборами. Пожалуй, только Златан через силу ковырялся у себя в тарелке, превозмогая подкатившую к горлу тошноту: организму еще трудно было воспринимать что-то тяжелее куриного бульона.