Чтение онлайн

По скупым словам Элли я осознал, что обычное самоубийство для неё не подходило, а значит, не подходило оно и для нас. Чтобы убить такое существо, как она требовалось нечто посерьёзнее яда, ножа или наркотика в вену.

Я снял надетый в квартире плащ и подстелил его на пол. Следом за ним, словно сложенные чёрные крылья, упал плащ Элли.

Я смотрел, как она выделывает необходимые пассы руками, вполне привычно и даже словно не концентрируясь на движениях.

Я видел, как поднимается чёрная волна, словно вспенился ночной океан,

и девятый вал готовился нас утопить, раздавить своей мощью.

Элли решила устроить нам погребение в духе индийских мужей и их верных жён прошлого.

Огонь — всеочищающее пламя. Я согласен.

Чёрное пламя клубилось в воздухе, добираясь до высоких потолков, отчего они из грязно-серых становились чёрными, постепенно подбираясь к нам, словно вдруг ожившие тени. Морок из кошмарных снов. Теперь в чёрном пламени появился оттенок алого, словно он заранее напитался нашей кровью.

Элли сидела лицом к стене огня, наверное, чтобы его как-то контролировать, а я лежал у неё на коленях.

Железные обручи постепенно сжимали мою грудь, дышать становилось всё тяжелее, спасительное забытьё погружало меня в чёрно-алый морок.

Последним, что я помню, её склонённую голову и последний, почти невесомый поцелуй, словно касание крыла бабочки.

На миг мне стало больно, что я её не дождался, ушёл первым, оставив Элли одну.

А потом всё растворилось во тьме.

Ощущение бытия вновь появляется, словно нажали некую кнопку… Только вот вижу я себя теперь над своим телом, где-то под потолком. Странно, но чёрное пламя, кажется, тоже меня ощущает, и пытается достать меня, но, конечно же, пламя не может причинить моей сущности никакого вреда.

Я бесплотный дух. Дожился.

Сердце словно сжимается от невыносимой душевной боли, хотя я понимаю, что сердца у меня теперь уже нет.

Нет ничего. А Элли внизу продолжает обнимать моё тело, прижимая к себе, не отпуская, и манит свободной рукой свой чёрный огонь.

Мне больно смотреть, как она умирает из-за меня. Кажется, в посмертном существовании я растерял весь свой эгоизм, мне хочется, чтобы она жила… И одновременно нестерпимо хочется, чтобы любимая была со мной.

Эти желания разрывают душу.

И я не могу представить, что она будет жить дальше, а кто-то осмелится даже взглянуть на неё с желанием, с похотью, пытаться завладеть её телом, наплевав на душу, сделать из неё послушную марионетку, игрушку, а потом выбросить за ненадобностью.

Неожиданно я вижу, как в лабораторию телепортируется ещё кто-то. Высокий, черноволосый мужчина в сером костюме.

Мне хочется кричать.

Правда, кричать-то мне, собственно, нечем.

Я спускаюсь ниже, чтобы услышать, что он станет ей говорить. И как моя любимая отреагирует на эти слова. Частью своей души я хочу, чтобы он её всё-таки спас.

— Элли, ты выполнила задание, Герцог тебя простил! — кричит Тигрис. Да,

кажется, это тот назойливый сотрудник, который тоже регулярно пытается завладеть ею.

— Только сначала выбрось ЭТО! — звучит очередная реплика высокого мужчины в очках, за которыми мерцают яркие синие глаза. Длинный палец тычется, указывая на моё тело.

Элли только отрицательно мотает головой и прижимает меня к себе ещё сильнее, словно ребёнок, не желающий отдавать самое ценное, самое любимое.

— Он же уже давно мёртв, ты что, не видишь?! — срывается на крик Тигрис, сжимая руки в кулаки.

— Элли, пожалуйста, не делай глупостей, по щекам мужчины неожиданно потекли слёзы. — Я понимаю, что ты чувствуешь. И не смотри на меня так, словно я идиот! — неожиданно взрывается он. Я замечаю, что мужчина тоже на пределе. — Моя любимая тоже погибла сегодня, но я держусь. И ты держись. Неужели ты хочешь умереть из-за этой дохлой сволочи?! Он убийца!

— Маюри убил бога смерти! — взрывается Тигрис. — А после этой битвы погибли тридцать женщин, которых он оплёл сетью своих проклятий! Герцог сказал…

Элли вскакивает, словно ей отвесили хлёсткую пощёчину.

— Мне ПЛЕВАТЬ на Герцога, на умерших женщин, на погибшего бога смерти, мне плевать на себя и на вас! Мне не плевать только на него, — Элли с бесконечной грустью опускает взгляд и гладит моё неподвижное тело по голове. — И не вам меня судить! Мы, как и боги смерти, изначально ничем не отличаемся от демонов из ада. А ты, Тигрис, ты ведь всегда считал меня пустым местом, хорошенькой куколкой, годящейся только на роль подстилки, верно? Я понимаю, что у тебя проблемы с личной жизнью, но, пожалуйста, найди себе другую игрушку. Я никогда не была и не стану ничьей игрушкой!

— Так, мне всё это надоело! — взрывается мужчина. — Давно пора было научить тебя уму-разуму. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Он поднимает руку, явно желая схватить её каким-то образом и утащить за собой.

Но Элли успевает быстрее, подзывая к себе красно-чёрную стену огня и натравливая на него. Но лишь для того чтобы отогнать, а не убить.

Ему ничего не остаётся, как телепортировать, когда на него несется шквал чёрного пламени.

А Элли мгновенно сгорает, прижавшись к моему телу.

Я надеюсь, что ей не было слишком больно.

Бедная моя, любимая.

Если б я мог, я бы взял на себя твою боль.

… «Где я?»

Пустота, ограниченная двумя стенами: чёрной, поглощающей свет, словно чёрная дыра, и бело-золотистой, сияющей, настолько, что приходится отводить взгляд, хотя глаза у меня существуют только гипотетически.

«Где ты, Элли?! Где ты?! Я не хочу без тебя, не хочу!!!»

Неожиданно я вижу слабый силуэт моей любимой. Её глаза закрыты. Я тянусь к ней всем, чем могу тянуться. Мгновенье — и её полупрозрачный сиреневый силуэт распадется на сиреневые искры, словно осколки звёзд.