Зеркала
Шрифт:
— Едем в город, ближе к обеду, — отозвался Тим. — Не бойся. Глаза мы тебе закроем на всю дорогу. Просто перетянем бинтами, а потом наденем очки. Поговорим с теми двумя, а потом — домой.
— И всё равно жаль, что Игорь не успеет до нашей поездки.
— Трусиха, да?
— Времени на это жалко.
— Кира… Ты не поцеловала меня.
Сначала она снова не поняла, о чём он. Потом машинально взглянула на обручальное кольцо. Тим скривился, уже ухмыляясь.
— Понимаю, что он слишком простое, без прибамбасов…
— Тим, ты иногда ставишь меня в тупик, — тихо, но решительно перебила Кира. — Я не понимаю…
— Для тебя это похоже на игру?
Кира замолчала. Почему он говорит загадками? Чего он добивается? Хочет, чтобы она первой признала, что он нравится ей? Нравится до того, что она может часами заворожённо смотреть, как он двигается. Часами слушать его слегка хрипловатый, всегда насмешливый голос. Если бы не смущение — долго смотреть в его небольшие голубые глаза, острые и в то же время непроницаемые. Но… А если он всего лишь проверяет её? Вопрос один: на что?
— Похоже, — спокойно ответила она, пусть и затянув со временем ответа. — Но на этот раз я тебя целовать не буду. Всё было в спешке, и я не понимаю, зачем надо надевать мне обручальное коль…
Шаг Тима к ней оказался таким неожиданным, что она не успела уследить за его движением. Он сам нагнулся к ней и быстро тронул её губы своими губами. Как она вчера, сегодня он попробовал её губу на вкус и на мягкость. От той же неожиданности его движения она не стала отстраняться и теперь чувствовала его всего и разом, прижавшегося к ней всем телом. Она уже сама искала его губ, ощущая его горячее тело, которое словно обволакивало её. В его ладонях её плечи мгновенно согрелись, как в волчьей дохе, а потом одна ладонь скользнула с плеча к ней на затылок. Пальцы медленно пропустили её волосы и остановились, и от тепла и мягкости этой ладони на голове она замерла, наслаждаясь секундами этой странной близости.
— Ты бы осталась, попроси я? — прошептал Тим прямо в её губы.
— Да… — выдохнула она.
Он осторожно провёл ладонью по свежим царапинам на её лице и отстранился.
— Спокойной ночи. Мне завтра вставать рано.
— Спокойной ночи, — удивлённо и немного обиженно откликнулась Кира.
После ухода хозяина дома она забрала Шустика вместе с его приданым и отнесла котёнка наверх. В совершенном смятении она долго сидела на кровати, время от времени вспоминая о том, что произошло между нею и Тимом, и машинально продолжая дразнить котёнка верёвочкой. Так и не придя ни к какому решению, не разъяснив себе ни одного вопроса, которые тучей реяли перед глазами, она быстро приготовила всё ко сну и легла. Правда, через некоторое время пришлось встать. Шустик орал с претензией и тонким голосом явно звал маму, большую, тёплую и надёжную, не желая засыпать в одиночестве. Кире, которая всё никак не могла уснуть, размышляя о Тиме и его странном поведении, пришлось забрать Шустика к себе в постель. Котёнок пристроился на той же подушке, что и она. И они заснули крепко-крепко — так, что ничего и не видели, и не слышали…
… Мягко подалась дверь в комнату. Полуосвещённый коридор давал мало света. И в фигуре, проскользнувшей в комнату, трудно было бы кого-то узнать. Правда, Кира, не спи она, узнала бы легко. По насторожённым, выверенным движениям хищника, который крадётся во сне. Тим осторожно встал у кровати и осторожно же нагнулся над Кирой. В морозную ночь мягкого света в окно хватало, чтобы разглядеть небольшой комочек в руках девушки.
Он вернулся быстро, тем же мягким, вкрадчивым шагом, таща с собой дверь шкафа, прикрытую покрывалом. Застывая на каждом шагу, Тим дошёл до шкафа и прислонил к нему дверцу, закутанную в покрывало. Он прислонил её так, чтобы верхний конец оставался свободным, не приткнутым к шкафу.
Затем отступил к стене у двери и съехал по ней на корточки, приготовившись ждать. Времени было мало, и он надеялся, что ожидаемое событие произойдёт скоро.
Белое покрывало отчётливо виднелось в серовато-голубом свете. И Тим оказался прав. Долго себя ждать не заставили.
Как и в прошлый раз, покрывало задвигалось сверху. Рывками. Как будто кто-то неведомый пытался снять покрывало втихаря, чтобы оно не шуршало, не шелестело. Поэтому действовал короткими движениями. Рывок — тишина. Рывок… Тим, приноровившись к ритму происходящего, резко встал на следующий рывок. Тишина. Рывок — Тим шагнул. Рывок — хозяин дома бесшумно очутился в шаге от спрятанного зеркала. Край покрывала был уже снят — тем же треугольником, как и в прошлый раз.
Именно напротив этого треугольника и встал Тим, загораживая собой кровать со спящей девушкой. Будто учуяв его, над краем плотной ткани всплыли глаза. Без единого намёка, что на чьём-то лице. Просто — глаза. Они сияли чёрно-голубым свечением, и долго глядящий в них будто постепенно падал в пропасть, откуда не выбраться.
Только не Тим. Он смотрел спокойно — и существо, наткнувшись на его жёсткий взгляд, попыталось было ответно вкрутить свой взгляд в его глаза, чтобы сбить и напугать… И медленно уплыло вниз, под покрывало…
Тим выждал ещё немного — и вынес дверь шкафа туда, где она стояла, в пустую комнату. Вернувшись к комнате Киры, он плотно прикрыл дверь и пошёл к себе спать.
11
Это чувство неловкости за подаренные вещи…
Эти слова, сказанные в запале…
Это объятие, пронизанное извинением за своё противоречивое поведение…
Как часто мы сами так поступаем в реальной жизни.
Иля
Котёнок тяжело прыгал на ступеньку, по ней упрямо шёл несколько своих кошачьих шажков, после чего снова валился на очередную ступень. Кира всё боялась — вот-вот шмякнется большой головой и треснется носом! Но пока Шустику то ли везло, то ли он уже научился держать равновесие… Выбрались в холл без особых происшествий. Девушка только с облегчением вздохнула, как котёнок решительно направился к входной двери. Пришлось крупным шагом опередить его и ухватить за шкирку.
— Пока нельзя, — негромко, но сурово сказала Кира. Шустик как будто понял: обернулся посмотреть на неё, но мордаха насупленная — ну-у, нельзя!.. Шаг в сторону от двери, и, поглаживая котёнка, девушка засмотрелась на густо падающий утренний снег во дворе.
— Кирочка! Помоги мне на кухне! — позвала тётя Соня.
Прижимая к себе котёнка, девушка вошла в столовую комнату и закрыла дверь. Здесь, в этом помещении, из-за тюля, мягких, жёлтого с коричневым оттенков, из-за всё идущего снега было странное освещение: вроде и предвечерне темно, а вроде и тёплый намёк на восходящее утреннее солнце образовался.