Чтение онлайн

Может, стоило сказать, что ее мать — врач-травматолог, и узнает ее в любом виде, но шуточка показалась Томке неуместной.

— Эй! Что здесь происходит?!

В мемуарах одной средневековой принцессы, которая полжизни провела в заточенной башне, дожидаясь чудесного спасения, Томка как-то прочитала следующий пассаж:

«... И когда я решила, что настал мой смертный час, узрела я облако пыли и услышала глас рога. Это был он, мой спаситель — рыцарь Х.Сердце мое затрепетало, дыхание перехватило, глаза наполнились слезами радости, а душа воспарила,

аки горлица...» т. д. и т. п.

Лучшей прививки от сентиментальной романтичности не придумаешь. Еще лет в двенадцать Томка выбила подобную дурь из головы. Вот и сейчас сердце ее ничуть не затрепетало, и никуда она не воспарила. Глаза же если и слезились, то исключительно из-за сигаретного дыма.

Вместо этого девушка обреченно застонала и выдохнула:

— Черт...

На набережной, спрятав руки в карманах длинного пальто, стоял давешний фокусник из магазина игрушек.

На рыцаря на белом коне он походил в самую последнюю очередь. У него и коня-то не было: на узкой набережной в лучшем случае мог уместиться только ослик. А это уже полумера.

Не было ни горящего взора, ни молодецкой удали... Фокусник выглядел скорее растерянным; он немного походил на известного актера Хью Гранта, после того, как тот прокатился на карусели под названием «Чудовищная Супер-Центрифуга». А как иначе объяснить, что его темные волосы торчат во все стороны, а на губах застыла нервная улыбочка? Возглас «Эй! Что здесь происходит?!», которому полагалось быть грозным вызовом на поединок, прозвучал слишком удивленно. Любая принцесса при виде такого спасителя надула бы губки и задумалась — не подождать ли еще годик-другой.

Блуждающий взгляд фокусника остановился на девушке.

— Вы?!

— Привет, привет, — кисло сказала Томка. Все-таки, Венеция — слишком маленький город.

Фокусник замотал головой, будто пытался прогнать наваждение. Потом посмотрел на Бобо, держащего Томку; на Лучано, поигрывающего ножом... Детали мозаики сложились в цельную картину.

— Эй!

— Это че за хлыщ? — спросил Бобо. — Твой приятель, что ль?

— Проваливай, а? — сказал Лучано, поднимаясь на ноги. — Не видишь — мы заняты.

— Вижу, — кивнул фокусник. — Чем-то вы не тем заняты.

Он повернулся к Томке.

— Вы... Простите, вы в порядке?

— А вы как думаете? — ехидно спросила девушка. Эффект был сильно подпорчен тем, что голос девушки дрожал. Получилось, скорее, жалобное блеянье.

— Заткнись! — рявкнул Бобо и тряхнул Томку. Девушка едва не прикусила язык. — Ты давай, топай отсюда, брат. По-хорошему просим. Не лезь не в свое дело.

— И это, — взмахом ножа Лучано рассек воздух. — Ты не видел ничего, понял? Скажешь кому хоть слово, я ж тебя из-под земли достану. От меня еще никто не уходил. Так что давай, начинай забывать.

Фокусник нахмурился.

— Что забывать?

Бандиты переглянулись.

— Гы! Сообразительный! — фыркнул Бобо.

Взгляд, который Томка метнула в сторону фокусника, должен был размазать

его по набережной. Вот они, рыцари нашего времени: ни отваги, ни коня, ни даже ослика. Стоило бандиту погрозить ножичком, и парень сдулся.

Томка не верила, что он справится с двумя мордоворотами (ставки были где-то один к пятидесяти), но он мог бы хотя бы попытаться! Девушка сжала губы и они стали тоньше, чем ниточки. Ну и ладно... Не очень-то она на него надеялась!

— Молодец! — осклабился Лучано. — А теперь вали отсюда...

Фокусник продолжал стоять.

— Вы слишком быстро говорите. Я не поспеваю за ходом ваших мыслей. Что-то забыть, видел, не видел — чушь какая-то... На чем я остановился? Синьора, эти люди вам мешают?

— Представьте себе!

— Ясно... Простите, господа, но синьорине не по нраву ваше общество. Будьте любезны, оставьте ее в покое.

Бобо уставился на него, как голодный лев на кролика, вздумавшего вежливо заметить, что царь зверей нехорошо поступает с антилопой. Томка и та поперхнулась. Кто же так разговаривает с бандитами? «Будьте любезны», «не по нраву» — они и слов таких не знают. Толстяк-негр подтвердил ее догадку.

— Ты че, дебил? — взревел негр. Оттолкнув Томку, он шагнул навстречу фокуснику. — Вали отсюда, тебе грят! И забудь, че видел!

Лучано выдохнул сквозь зубы и отступил за спину приятеля. Он нутром почуял драку, а годами накопленный опыт подсказывал, что в такие моменты самое безопасное место — в слепом пятне позади Бобо.

— Как грубо, — фокусник поморщился. — Так выражаться в присутствии леди непозволительно. Будьте любезны — извинитесь.

— Че?! — очевидно, Бобо услышал еще одно незнакомое слово.

Фокусник глубоко вздохнул и повторил медленно, словно разговаривал с умственно неполноценным ребенком:

— Я говорю: извинитесь перед синьориной.

Глазки толстяка стали маленькими, точно булавочные головки. Он несколько раз фыркнул, щеки его затряслись... А затем, взревев как носорог, который сел на кактус, Бобо кинулся на фокусника.

Тогда Томка и испытала ту гамму чувств, о которых писала средневековая принцесса: сердце ее затрепетало, дыхание перехватило и, не исключено, что и душа не осталась на месте. Томка вскрикнула и рванулась наперерез толстяку, даже не думая, чем это может для нее закончиться. Разве это имело значение?

Но не успела Томка и дернуться, как ее ослепила яркая вспышка. В руках у фокусника полыхнул огненный шар, который он швырнул в лицо бандита.

Сложно сохранять спокойствие, когда в лицо тебе летит пылающий шар. Не удалось это и Бобо. Взвизгнув как поросенок, которого придавило дверью, толстяк резко затормозил, закрывая лицо руками. В ту же секунду пламя окутало его голову, превратив толстяка в этакий живой факел. Попадись он на глаза какому-нибудь огнепоклоннику, тот бы сразу опознал в нем посланца небес и рухнул бы на колени.