Чтение онлайн

— Не знаю, — пробасил Назар, посматривая на хозяина караван — сарая исподлобья.

— И я! И я не знаю!!! Чего ждать, к чему готовиться? По миру идти, в султанский дворец сторожем?

Разыгранный для гостей спектакль закончился. Улейбулла отбежал в угол, где курился кальян и постелены ковры, сверху которых горбилась дюжина подушек. Плюхнувшись в мягкое, и уставившись в потолок, он спросил жалостно:

— Чего пришли?

Симеон пригладил бороду, прочистил горло.

— Назар Турбат и племянник мой, Георгий, в гости приехали. Говорят, не можем дома сидеть. Надо, говорят, к Улейбулле идти, скромный подарок преподнести, а то скоро назад в дорогу, а уважаемый управляющий караван — сараем Улейбулла прознает,

и спросит, почему не зашли, не спросили о здоровье, о житье — бытье?

Георгий сделал шаг вперед.

— Примите подношение не как знак вежливости, а как дар друга. Это зуб морского элифанта с далеких восточных морей.

Купец из широкого рукава вытащил сверток черного аксамита — бархата, развернул его, и все увидели, как на ткани цвета ночи лежит белый костяной рог. Грек подошел к чайханщику и с поклоном преподнес дар. Хозяин караван — сарая подполз, выхватил из рук купца теперь уже свое добро, приблизил к глазам — с потолка тут же подлетело несколько свечей — рассмотрел внимательней.

Подарок был страх, как чудесен. Мастера вырезали кость так, что она напоминала клетку, в середине которой находился зверек, похожий на соболя. Если потрясти — что хозяин тут же и сделал — то игрушка издавала мелодичный звон. Как мастер смог вырезать этого зверька, поместив внутрь рога? — загадка.

Улейбулла услышав нежный звук, взвизгнул от удовольствия, но, тут же стал серьезен. Как учит предписание османских мурз? Степенность, степенность и ещё раз степенность. Спешить — только шайтана тешить. Хозяин караван — сарая восторженное выражение лица сменил на скучающее — не стоит неверным показывать свое восхищение, пусть думают, что таких безделушек у него полные сундуки, но удержаться не смог, спросил:

— А второй гость зачем пожаловал? Нечасто я принимаю у себя речной народ с севера. Как поживают древние Карпаты? Хаживал, бывало, по делам торговым. С Великой Маткой вашей Берегиней имел честь разговаривать. Большой мудрости ханум, хоть и женщина. Как её драгоценное здоровье?

Настала очередь Назара выйти вперед.

— Мне надо к правителю.

Симеон и Георгий при этих словах скривились, как от зубной боли, но прервать русина не посмели.

— К Махмуд — бегу надо, — добавил Назар.

Улейбулла замер, бросил на подушки подарок, подскочил ближе к гостю. Ему не надо было вставать на цыпочки, чтобы посмотреть русину в глаза — сейчас, стоя на кушетке, росту они были почти одного. Назар, увидев лицо хозяина караван — сарая, изумился: молодое издали, оно казалось древним вблизи. Мириады морщинок сеточкой окутали лоб, щеки, украшенный несколькими волосками подбородок; по шее прошла россыпь бородавок и пигментных пятнышек… Одни глаза искрились задорным сиянием.

— К правителю? Без спроса? Кр — р–р — асота! К чему такая спешка? Всем известно, что Махмуд — бег сам призывает к себе. Вы ещё и не подумали, а он уже знает, что вечером вы предстанете пред его очами. Почему он вас не пригласил?

В этот раз в голосе Улейбуллы не было и намека на капризность или жеманство. Слова вырывались, как удары плети. Греки нахмурились, но русин только упрямо сдвинул брови.

— У меня подарок, — продолжил он. — От правительницы.

На выручку поспешил Симеон:

— Сегодня праздник великий, у Махмуд — бега наследник родился. Посол от карпатского речного народа свои поздравления передать спешит. Подарки вручить. Вон мешок какой, сами видите.

Улейбулла криво ухмыльнулся.

— А почему правительница речного народа раньше не договаривалась о встрече? Жена шехир — эмини [Должность одного из высших чиновников Истамбула, который отвечает за водоснабжение и чистоту на улицах] наследника под сердцем, хе — хе, не один месяц носила. А ваш мольфар мало похож на сладкоречивого посла, скорее на воина. Почему Берегиня не спешила гонцов слать?

Назар

задумался на минуту.

— Да, теперь я — посол. Но я уже не воин.

— Вот видите, уважаемый Улейбулла? — сплеснул руками Симеон. — Так можно ли устроить, чтобы достопочтенный гость смог поздравить всеми почитаемого правителя магов Истамбула? Чтобы…

— Нет, — раздалось в комнате.

— Чтобы…

— Нет! — отчеканил коротышка. — Не надо мне тут рассказывать… Знаю таких.

Улейбулла прищурился, окинул взглядом фигуру русина.

— Да, вижу, что не воин. Колдун — водяной, мастер оборонного боя. Так? Какого родника? Турбат — шустрая речка, горная, сильная. От неё черпаешь? Это другого обманешь, но не меня — я — то у вас бывал, с Берегиней знаком, — усмехнулся караванщик. — Ладно, ты хоть бы от Каспия силу брал — нашего правителя не испугать. Причина отказа иная: последовательность церемонии, место торжества, список послов всё было утверждено заранее и не терпит изменений. До четвертой молитвы шехир — эмини у себя во дворце принимал людей. В их мире пусть он и не первый, но и не последний. Сам Великий визирь Исмаил — паша приходил, одарил и деньгами и подарками от себя и от султана. Потом каймакам [Староста Истамбула, непосредственный начальник шехир — эмини] был, следом — визири; нишанджи — хранитель печати был, верховный звездочет был. Следом шли аскери — для одних военных начальников двадцать ковров заготовлено. А как же? Спаситель столицы империи! А вот сейчас, в эти самые мгновения счастливый отец принимает не людей, а своих истинных подданных. Правитель волшебников и ведающих магию народов Малой Азии принимает подарки и знаки почтения от кудесников, а также от послов покоренных народов, послов соседних дружеских, и не очень дружеских держав. Нельзя к нему. Всё расписано до мелочей. Список составили Махмуд — бег и его личный звездочет Фарух. Никого нового в него вписать не получится. Таков приказ. А я приказы не нарушаю и не обсуждаю. За дар спасибо, но я свое слово сказал.

Греки переглянулись. Георгий понял по выражению лица дяди, что это последнее слово Улейбуллы и чтобы они сейчас не говорили, решения своего он не изменит. Назар тоже это понял. Вздохнул, нагнулся и стал развязывать кожаный шнурок на своей ноше. Достав ком мешковины, мольфар разорвал его как бумагу, и вдруг на его ладони оказался большой стеклянный шар размером с арбуз. Все присмотрелись, что же он принес…

В комнате раздался вздох восхищения.

— Кривда! Рыбка Кривда!

Улейбулла чуть дрожащими руками дотронулся до шара. Внутри среди зеленых водорослей плавал малёк.

Один — одинешенек.

Хозяин караван — сарая знал, что эта рыбка может жить в хрустальном доме много десятилетий. Ей хватает и еды, и воздуха, а когда придет срок, рыбка Кривда родит малька, а сама умрет, и та, новая, тоже будет жить очень долго.

Но не за столь чудесное превращение её ценили …

Назар с теплотой смотрел на рыбку, как она, невесомая, парит в своем прозрачном мире.

— Правительница сказала, что Махмуд — бег ходит под опасностью и если его не предупредить, то может случиться несчастье. Этот шар я должен передать шехир — эмини, если конечно можно, и я не нарушу ваш порядок. Решать не мне…

Улейбулла, как ни тяжела была ноша, ни за что на свете не хотел отдавать стеклянный шар. Если вы держали в руках домик рыбки Кривды, если вы хоть однажды его видели, если вы просто слышали рассказ человека, которому удалось прикоснуться к нему… Вы можете считать себя счастливым человеком.

Караванщик с видимым сожалением отдал мольфару шар.

— Ладно. Я самолично отведу гостя к шехир — эмини, сам его представлю. После четвертой молитвы он принимает гостей в башне Верховного звездочета. Вы, — он кивнул грекам, — можете возвращаться домой. А ты, — Улейбулла улыбнулся русину, — бери подарок и следуй за мной.