Чтение онлайн

Острие проткнула воздух, он сам заплелся в ногах и наверняка растянулся бы на просмоленных досках, если бы рука воина не подхватила его.

Мирослав плавно перетек за его спину и проговорил на ухо:

— Не теряй опору.

Не помня себя от ярости, Ромка рубанул на звук. Шпага с глухим стуком ударилась об мачту и завибрировала так, что загудели все кости. Стальные пальцы сдавили его предплечье. Вся правая половина тела обмякла, и парень тряпичной куклой повис на плече ратника.

— Не горячись.

Давление ослабло, к Ромке вернулась

способность двигаться, но на это уже не было сил. Он чувствовал себя как собака, попавшая под колесо телеги. Мирослав, по-отечески придерживая молодого графа под локоть, довел его до скамеечки, прибитой под кормовым ограждением, и осторожно усадил. Сам пристроился рядом.

Помолчали.

Мужчина в своей обычной манере, юноша — просто потому, что не знал, что надо сказать. Он был избит и растоптан с потрясающей легкостью и невероятным изяществом. Ромка чувствовал себя странно. Он был благодарен Мирославу за то, что тот не валял его по палубе, как куль с мукой, и не позорил перед матросами, но от этого ему почему-то было еще обиднее.

— Мальчик, — негромко позвал Мирослав.

Ромка вздрогнул. Он не ожидал, что суровый воин первым прервет молчание.

— Ответь мне, в чем суть боя?

— Суть?! В победе, конечно! — не задумываясь, выпалил молодой граф.

— Нет, победа — это цель, а не суть.

— Ну и что? Какая разница? Ведь главное — победить.

— Да, — кивнул мужчина. — Но, не понимая сути, ты не сможешь побеждать.

— А если буду понимать, то это сделает меня непобедимым, — с сарказмом заявил юноша.

Он был рад лишний раз уколоть Мирослава, все время оказывающегося правым, что бесило парня больше всего.

— Нет, — улыбнулся тот. — Но сильно повысит возможности.

— Так чего понимать-то надо?! И зачем вы меня так? Я ведь не глупый, мне же и словами можно. — Он совсем по-детски шмыгнул носом. — Я ведь пойму.

— Хороший пример стоит многих слов.

— А чего пример-то? — снова заныл Ромка. — Отвесили тумаков, аж в глазах засверкало, и все.

— А почему отвесил? Почему ты как рябчик в силке бился, а сделать ничего не смог?

— Как почему? Вам и лет больше, и учились вы эвон сколько, а я-то чего? Разве что по праздникам на кулачках.

На лице Мирослава мелькнуло подобие улыбки.

— На кулачках, значит? А чего же ты не бил, когда я близко подходил?

— Так у меня ж шпага была, — воскликнул Ромка.

— И помогла она тебе?

Тот потупился, задумался. В глазах Мирослава неярко разгорелись огоньки радостного ожидания.

— Нет, не помогла, — тихонько выдохнул он. — Длинная очень.

— Правильно. Когда я вблизи оказывался, надо было ее бросать и коленом или локтем двигать.

— По-подлому? — изумился Ромка.

— И по-подлому. Настоящий бой — это либо ты, либо тебя.

— Так вы к тому клоните, что в бою все средства хороши?

— Не все, — в голосе Мирослава появились наставительные нотки. — А только те, которые приведут к победе. Быстро и легко.

— Это и так понятно.

— А

раз понятно, почему ты тогда позу на себя напускал? — голос Мирослава стал громче и гуще. — Зачем вертелом своим перед носом крутил? Пугать меня вздумал?!

— Вас напугаешь! — отпрянул мальчик, увидев прямо перед собой два холодных узких зрачка.

— Точно. Я не тот человек, чтоб меня пугать. Меня надо бить сразу. Насмерть. А вот портовых забияк, к примеру, стоит пугнуть, чтоб не лить кровушку понапрасну. Понимаешь?

Ромка задумчиво кивнул, усваивая простые истины, открывшиеся для него по-новому.

— Пойдем возьмем у боцмана ведро, водицей окатимся, а то употели, через час псиной будем вонять.

— Да я уже… — поморщил нос молодой граф.

— Тем более.

Длинная узкая лодка, связанная из стеблей тростника, ткнулась носом в золотистый песок. Два гибких черноволосых гребца в набедренных повязках из пальмовых листьев бросили на днище весла, выструганные из цельного куска дерева, спрыгнули в воду и затащили посудину на берег. Высокий человек в длинном плаще с красным от южного солнца лицом легко перемахнул через борт. Следом за ним грузно перевалился высокий громила с матерчатым чехлом за спиной.

— Ну и духота, — пробормотал он, утирая рукавом вспотевший лоб. — Как у султана в гареме.

— А ты там бывал? — спросил высокий человек, обнажив в улыбке крупные зубы.

— Нет, но надежды не теряю.

— Не разочаруйся смотри.

— А что, там так плохо? Фонтаны, бассейны, гурии вокруг, одетые только в собственную стыдливость…

— Только ты учти, там не только жены султана живут, но и матери их, и их матери, и жены предыдущего султана. А они с возрастом не хорошеют. Да не забудь, что дети сопливые тоже там бегают, лезут везде. Шум, гам!

— Так ты, Тимоха, выходит, в гареме бывал, — присвистнул громила.

Его товарищ отмахнулся, вспрыгнул на камень и достал из-за пазухи небольшую подзорную трубу. Второй завозился на песке, устраивая в тени большого валуна тюки и футляры. Превозмогая приливную волну, аборигены столкнули тяжелую лодку обратно в воду. Тот, что покрупнее, встал на одно колено почти на самой корме. Попеременно погружая весло то с одного борта, то с другого, погнал лодку вдоль берега короткими толчками. Тот, что постройней, улегся на самом носу и свесил голову за борт, покачивая в мускулистой красно-коричневой руке короткую палку с наконечником из рыбьей кости.

Высокий человек слез с камня, лег и задремал, натянув на голову плащ. Громила покачал головой. За все время их знакомства он ни разу не видел, чтоб его компаньон снимал эту длинную тряпку. Он мог расстаться с колетом, камзолом, остаться в батистовой рубахе, как сейчас, или даже с голым торсом, но плащ!.. Громила хмыкнул, отбросил пальцем наглого краба, вознамерившегося вырыть норку прямо под его ногой, разложил вокруг себя несколько пакетиков с ингредиентами и принялся смешивать адское зелье.