Чтение онлайн

– Все в порядке, Зета. Тебе ничего не угрожает.

– Турция могла бы быть забавной, если бы не все эти страшные люди.

Старлиц отвернулся от окна.

– Забудь про Турцию, детка. Совсем скоро мы с тобой улетим в Мексику.

Гладкий лобик Зеты прорезали задумчивые складки.

– Они ведь тоже поддельные, правда, папа? Я про девушек из «Большой Семерки». Ты ведь сам их создал? Они ненастоящие. – Старлиц смолчал. – Обе мамы терпеть не могут «Большую Семерку». Я знаю, что это подделки. Ну и что, мне они все равно нравятся. Видеоигры мне тоже нравятся, а ведь они ненастоящие.

Или игра «Месть Джона Уэбстера», тоже выдуманная.

Старлиц остановился как вкопанный.

– Тебе нравятся пьесы про месть у Джона Уэбстера? [25]

– Да. Мои любимые – это «Герцогиня Амальфи» и «Белый дьявол».

– Я все время забываю, что ты училась в американской школе.

Вертя головой, Зета заметила в глубине пустого гулкого зала Гонку Уц.

– А она кто?

– Эта, как ни странно, настоящая.

– Настоящая! Откуда она тут взялась?

– Она звезда, – объяснил Старлиц. – Настоящая восходящая звезда, о которой миру еще суждено узнать.

– До чего красивая! – Зета вытаращила глаза, но дешевые пластмассовые очки это скрывали. – Что мне делать, папа? Звезда все-таки...

– Пойди попроси у нее автограф.

– Не пойду! – внезапно застеснялась Зета.

– Иди! В этом весь смысл звездной жизни.

В безопасном отдалении Старлиц наблюдал, как его дочь приближается к Гонке Уц. Она храбро проникла в периметр, охраняемый толстошеими телохранителями Озбея, и потребовала внимания артистки. Той пришлось опустить блокнот, вынуть наушники, снять дорогие солнечные очки. Она одарила Зету лучезарной улыбкой, от которой любой мужчина превратился бы в жаркий костер.

Зета прибежала и продемонстрировала свой трофей.

– Гляди, она расписалась у меня на руке! Она такая милая! Это какая-то тайная формула! – Зета недоуменно разглядывала длинную строку турецких слов. – Интересно, что это значит?

– Лучше смыть это перед отъездом, – сказал Старлиц.

Старлиц и Зета разбудили таксиста, дремавшего на солнышке перед терминалом, и велели отвезти их в «Меридиен». Очнувшийся от спячки отель успел расцвести.

Перед фасадом вырос частокол флагштоков, на которых затрепетали подхваченные ветром с моря флаги всех развитых стран Европы. Старый неоновый указатель был удален, и теперь в траве лежал, ожидая водружения, новый, в четыре раза крупнее. На крыше отеля появилась новая эмблема и поросль ультрасовременных антенн. Под козырьком как по волшебству выстроились лимузины с номерными знаками Стамбула, Анкары и Аданы. Внутри, перед стойкой регистрации, вытянулась очередь.

– Я проголодалась! – объявила Зета. – Мне жарко, я вспотела.

– Сними шляпу и пуловер, – сказал Старлиц. – Можешь переодеться в моем номере.

Они вошли в лифт. Даже музыка, звучащая в отеле, стала другой: ностальгические британские мелодии шестидесятых годов сменились голосами турецких поп-див

Сибель Кан, Эбру Гюндеш, Гюлии Авсар. Зета отбивала такт пластмассовым пляжным шлепанцем в вездесущем стиле «Большой Семерки» и ухала себе под нос.

Старлиц попытался открыть дверь номера, но электронный ключ не подошел. Зато роль ключа сыграла карточка «Американ Экспресс». На кровати не оказалось постельного белья. Ваны след простыл.

– Черт! – выругался Старлиц. – Надо найти твою мамашу.

– Зачем?

– У нее вся твоя одежда и документы.

– Но у меня нет никакого багажа! Мамаша номер один продала в Будапеште все наши вещи.

– Я обратил внимание, что она не расстается с большой гватемальской сумкой.

Зета наморщила носик, подошла к телефону и сняла его с тумбочки. Аппарат был старомодный и громоздкий «Эриксон». К его днищу оказался прилеплен американский паспорт, складная зубная щетка, три пластыря, несколько заколок для волос.

– Она всегда так прячет разные штуки, – объяснила Зета. – Ключи, номера пейджера и так далее.

Старлиц изучил потрепанный паспорт дочери. На фотографии улыбающейся девчонки с косичками он задержался.

– Не очень-то похоже.

– Я никогда не похожа на свои фотографии.

Перелистав странички с печатями, Старлиц сказал:

– Кажется, тут неверно указаны твои имена. И отметки о пребывании на Кипре нет. И даже в Венгрии...

– Что это значит?

Старлиц молча пожал плечами. В дверь вежливо постучались. Гостем оказался Виктор Билибин.

– Привет, Вик! – пропела Зета. Виктор покосился на нее.

– Забавная одежка! – сказал он по-английски.

– Как ты сюда попал? – обратился к нему Старлиц по-английски.

– Наши агенты наблюдают за казино. Тут кипит жизнь. Они увидели, как приехали вы с девочкой.

– А ее матушку они случайно не заметили?

– Уродливая старуха – ее мать? – Виктор удивленно покачал головой. – Нет, ее я нигде не видел. Наверное, она уехала из Гирны.

– Хватит болтать по-русски! – прикрикнула на них Зета.

– Узнаю Вану, – пробормотал Старлиц. – Она не из тех женщин, которых где положишь, там и возьмешь.

– Ради тебя мы переходим на английский, – галантно обратился Виктор к Зете. – Ты готова к новому полету? Мой дядя ждет. Он готов увезти тебя с Кипра.

– Не хочу опять в этот дурацкий самолет! – закапризничала Зета. – Там тесно и воняет пластмассой. – Она упала на голый матрас и скрестила на груди руки.

– Здесь больше нечего делать, – сказал ей Виктор с сочувствием и, обращаясь к Старлицу, снова перешел на русский. – Озбей вас обставил. Теперь группа принадлежит ему.

– Нет, не обставил, – возразил Старлиц. – Просто у меня есть другие обязательства.

– Вы поступаете правильно. – Виктор ударил себя в худую грудь, где билось его нежное русское сердце. – Забудьте про «Большую Семерку»! Ваша плоть и кровь важнее этой шайки шлюх!

– Откуда такая суровость, Виктор? Раньше ты был поклонником «Большой Семерки».

– Сначала они мне нравились, – угрюмо сознался Виктор. – Но мне быстро стало скучно.

– Ты случайно с какой-нибудь не переспал?

– Только с одной.