Чтение онлайн

– Что ты несешь?

– Все крайне просто, ас. Создавай спрос и удовлетворяй его. Люди сами станут возить тебе деньги самосвалами, гордые и счастливые. За это они тебя крепко полюбят. Им захочется, чтобы у тебя была машина, дом, женщина, чтобы ты вошел в городской совет, был избран конгрессменом. Они станут пудрить тебе задницу и без стеснения ее целовать. Все поразительно просто!

– И ты добился большого коммерческого успеха?

– Именно так, ас. Я делаю хиты.

– Я не доверяю туркам, – задумчиво проговорил Хохлов. – Не люблю мусульман, никогда не любил и никогда не полюблю.

Старлиц согласно покивал.

– Я тоже никому

не доверяю. Потому и хочу предложить тебе, Пулат Романович, работенку. Недоверие – твой конек, ас истребительной авиации.

– В охране, что ли? – поморщился Хохлов. – Что ты, Леха, физический труд уже не по мне. У меня же одно легкое!

– У дока Холидея тоже было одно. Тут главное не мышцы, а нервы.

– Кто этот доктор Холидей? Известный онколог?

Старлиц покачал головой.

– Слушай, я знаю, что ты уже не тот летчик, который летал из Кабула с грузом гашиша для номенклатуры. Но речь больше не идет о полетах на сверхзвуковой скорости. Все просто до смешного. Есть семь девчонок – певичек и танцовщиц. Мне нужен сообразительный сотрудник, который прикрывал бы меня, когда я буду раскручивать турок на наличные. С них причитается, и немало. Я хочу, чтобы они платили и не злились.

Хохлов обдумал услышанное.

– Большие бабки, говоришь?

– Немалые. И не облагаемые налогом. У тебя будет двоякая задача, ас. Первая – полагаться на свой инстинкт, вторая – иметь такой вид, словно ты готов всех вокруг поубивать. В твоем инстинкте я уверен. И убить кое-кого ты не прочь, так что все в ажуре.

Возвратился Виктор с большой коробкой из белого картона, плотно упакованной в непромокаемый целлофан. На коробке красовался штрих-код и почтовый адрес на кириллице, по-турецки и по-арабски.

– Есть карманный нож? – спросил Старлиц Хохлова.

Виктор достал из своих безразмерных штанов восьмидюймовый тесак с обмотанной проволокой рукоятью и стал с неловким рвением кромсать водонепроницаемую упаковку коробки, потом сам картон.

Внутри оказался металлический снарядный ящик советского производства, щедро набитый измельченными русскими газетами. Виктор запустил руку в бумажную труху и выгреб несколько пригоршней, а затем толстую стеклянную колбу.

– Ты знаком с электронными лампами? – спросил его Старлиц.

– А как же! – ответил Виктор. – Недаром я работал на дискотеке «Рыбозавод» в Петербурге. Я специалист по усилителям, микрофонам и лампам.

– Молодец! Это что же, синий неон, реликты шестидесятых годов – SV-581 [3] ?

Виктор пожал плечами.

– Тут темно, не прочесть, что написано.

– Успокойся, это военные электронные лампы, – заверил Старлица Хохлов. – Выковыряны из компьютеров слежения в Магнитогорске. Они там распродают пусковые установки со всеми потрохами: микросхемами, разъемами, всем, что могут спереть. Шахты баллистических ракет превратились в выгребные ямы. – Хохлов закашлялся. – Если будет желание подорвать Нью-Йорк, можно просто нанять грузовики и напихать в них боеголовки.

– Я насчитал девять штук, – сообщил Виктор, поднимая голову. – Мы просили десять. Ладно, пусть будет девять. Где наши деньги?

– Не торопись, Вик. Я должен убедиться, что все эти хрупкие диоды с триодами не пострадали при перевозке. Где вы остановились?

Русские

переглянулись.

– Назовем это пляжным домиком, – прохрипел Хохлов.

– Поступишь к нам в «Большую Семерку» – поселишься в номере казино «Меридиен» в Гирне.

– Пожалуй, пятизвездочное казино будет нам в самый раз, – сказал Хохлов.

Виктор пожал плечами и захлопнул снарядный ящик.

– Считайте, что вы приняты, – сказал Старлиц русским. – А теперь мотайте на ус главное правило «Большой Семерки». Нет, для вас, пожалуй, главных правил будет целых два. Первое: весь проект сворачивается перед наступлением нового, двухтысячного года. Это железно, исключения не допускаются. Второе: ни капли спиртного до семи вечера. Возражения есть?

– Есть! – брякнул Виктор.

– Нет, – сказал Хохлов. – Он имел в виду «нет».

– Как у вас насчет машины?

– Мы передвигаемся автостопом, – бесхитростно доложил Виктор.

Старлиц ослабил галстук и поскреб шею.

– Попробуем нанять кого-нибудь из местных, чтобы провез нас мимо патруля. И очень прошу, не уроните коробку!

«Большая Семерка» специализировалась в рекламе, потому что задача торговать музыкой перед ней даже не ставилась. Проводить «Семерку» с Кипра съехалось человек шестьсот. Роль радушного хозяина исполнял хозяин казино Тургут Алтимбасак. В этот вечер он греб деньги лопатой. Большинство гостей были молоды, и древний соблазн азартной игры был для них в новинку. Легги предусмотрел, чтобы его группе тоже досталась доля от жирного куша, который казино сорвало по этому случаю с помощью игральных автоматов и рулетки.

Стараниями Алтимбасака на торжество были приглашены многие денежные тузы, по большей части арабы из Ливана и стран Персидского залива, с радостью расстающиеся со своими денежками. На выступлениях всех западных девичьих групп публика этого сорта с трудом скрывала вожделение, тараща глаза наподобие сексуально озабоченного волка из мультипликационной серии Тека Эйвери [4] .

На краю ковра в сверкающем зале топталась кучка аппаратчиков из партии турок-киприотов. Все они были политическими клиентами дяди Озбея, все сверкали очками, топорщили усы, блестели башмаками и потели в дешевых костюмах, с переменным успехом предпринимая попытки влиться в танец. Здесь же присутствовала пресса турецкого Кипра. Подобно всем журналистам на свете, эти искренне игнорировали повод сборища и усиленно набивали карманы едой.

Среди мигающих и издающих идиотские звуки игральных автоматов расхаживали владельцы магазинов детской игрушки и розничные торговцы одеждой с местных базаров. Для прямой трансляции из Стамбула прилетели два диск-жокея с радиостанций.

Озаренный неоном бар осаждали сильно пьющие финны и датчане из миротворческого контингента ООН. К толпе «голубых беретов» примешивались девочки, выигравшие конкурс за право проститься с «Большой Семеркой», чтобы пьянеть от бесплатного бренди, не положенного им по возрасту. Они представляли главный контингент поклонниц «Семерки». На банкете они находились под сильным впечатлением от происходящего и выглядели растерянными.