Чтение онлайн

На другой день поздно встали все, кроме Генриха Петровича. Он благополучно заснул без таблеток, и к тому времени, когда в столовую стали сбредаться еще слегка одурманенные домочадцы, давно успел позавтракать. Теперь психиатр курил, уютно устроившись с книгой в кресле-качалке.

– Половина одиннадцатого, – пробормотала Марина, усаживаясь за пустой стол, на котором все еще лежала вчерашняя, пострадавшая при погроме скатерть. – Когда я буду на работе?

– Тебе простительно,

а вот когда там буду я? – Банницкий уселся напротив. Вид у него был сонный и вместе с тем чрезвычайно довольный. После пробуждения любовники успели кое о чем переговорить. – А где кофе?

– В час ночи я послала за ним твою новую горничную, – засмеялась Марина, постепенно просыпаясь. – Наверное, скоро будет готов.

– Безобразная девка, – проворчал Банницкий. – Теперь я понимаю, что свалял дурака, когда всех поувольнял. Здесь была просто золотая прислуга – одна Ольга, горничная, чего стоила! Семь лет служила! Но я же не знал, что все так быстро откроется! Боялся, что они проболтаются детям… Кстати, где они?

– Я к ним только что заглядывала. Начали умываться, а когда закончат – не знаю. – Марина посмотрела на Банницкого счастливым заговорщицким взглядом. – Я им ничего не сказала.

Генрих Петрович, уловив в ее словах некую недосказанность, перестал качаться и внимательно посмотрел на женщину поверх газеты. Любовники обменялись такими красноречивыми взглядами и улыбками, что опытный психиатр мигом разгадал их тайну.

– Михаил Юрьевич, я ждал, когда вы встанете, чтобы попрощаться. – Он сложил газету и выбрался из кресла. – У меня с двух часов начнется прием больных, только-только успею добраться.

– Как? – удивился Банницкий, видимо, воспринимавший психиатра, как деталь обстановки. – Куда это вы поедете? А если снова будете нужны?

– Не думаю! – Генрих Петрович любезно улыбнулся молодой женщине. – Марина Александровна отлично поладила с детьми, а вот меня они, увы, считают врагом из-за того, что я тоже участвовал в заговоре. И это к лучшему – тем меньше вины осталось на вас!

– А вдруг девочки опять впадут в истерику? – усомнилась Марина. – Или еще хуже, в депрессию?

– Я не вижу никаких признаков того, чтобы они нуждались во врачебной помощи. Дети… Они ярко переживают стресс, но обладают удивительной способностью забывать. Если буду нужен – звоните, приеду в любое время.

Его никто не удерживал. Как только Генрих Петрович вышел из столовой, Банницкий привстал, перегнулся через стол и поцеловал возлюбленную:

– Какой был паршивый день вчера, и какой чудесный сегодня! Сделай мне приятное – скажи, что останешься здесь и никуда не поедешь!

– Но мои вещи…

– Их привезут.

– А работа…

– Я тебя увольняю!

– Вот как? – Она не знала, огорчаться ей или радоваться – это утро было таким странным,

хотя и в самом деле чудесным. – И я стану богатой домохозяйкой? И буду проводить все время в салонах красоты, фитнес-клубах и бутиках?

– Можешь проводить его как угодно, главное – останься со мной. – Банницкий обернулся и увидел осторожно входящую с подносом горничную. – Дорогая, что же это?! Вам позвонили насчет завтрака полчаса назад!

– Я тут ничего еще не знаю, – плаксиво начала та, но Марина ее остановила:

– И не узнаете! Поставьте поднос и считайте себя уволенной. Кошмар – я бы уже десять раз сварила кофе и пару яиц всмятку!

– Так и варили бы сами! – огрызнулась горничная, разом погасив холуйскую улыбку. – Я и не в таких домах служила, и ничего, все были довольны!

– Вот и видно, что в не в таких! – бросила Марина, все больше входя в роль хозяйки. – Свободны!

Горничная с грохотом швырнула поднос на стол и удалилась в такой ярости, что даже забыла о своей фирменной походке. Банницкий, с интересом наблюдавший сцену, похлопал в ладоши:

– Браво! Только когда ты найдешь другую?

– Немедленно этим займусь. – Марина подала ему чашку кофе, добавила сливок, попробовала – не горячо ли, и поморщилась: – Горечь какая! Знаешь, я побегу, сварю заново. Пять минут!

– Родная, у меня нет пяти минут, – Банницкий поднялся из-за стола и обнял женщину: – Опоздал страшно. Ничего, выпью на работе. Займись детьми, ладно? Как освобожусь, позвоню.

И уже в дверях, обернувшись, с улыбкой добавил:

– Ты, кажется, боялась, что будешь тут лишней?

Что безделье ей в этом доме не грозит, Марина поняла очень скоро. Завтрак был несъедобен – яйца оказались совсем сырыми, салат утопал в масле, от горького кофе сводило скулы, а поданные к нему сливки явно провели ночь не в холодильнике, а на столе. Горничная, к счастью, уже покинула кухню, и Марина успела все приготовить заново к приходу девочек. За стол уселись втроем. Дети восприняли ее присутствие как нечто само собой разумеющееся, что очень порадовало Марину. Еще больше она обрадовалась, убедившись, что девочки не собираются больше плакать и задавать щекотливые вопросы. Если они и не забыли о вчерашних откровениях, то, во всяком случае, сумели их пережить.

– Что будем делать? – спросила Алина, первой расправившись с нехитрым завтраком. – Куда поедем?

– Поедем? – озадачилась женщина. – А куда вы обычно ездите?

Девчонки мгновенно переглянулись, и Марина тут же постучала ложкой по столу:

– Не вздумайте морочить мне голову! Вот позвоню вашему отцу и спрошу, какой у вас был распорядок дня!

– А он не в курсе, – безмятежно пояснила Ульяна, слизывая джем с гренка. – Тебя Надя обещала свозить нас в Москву. Мы города совсем не помним.