Чтение онлайн

— Если его гибель видел кто-нибудь, кроме нас, это война, — прозвучал у Свистунова за спиной дрогнувший голос.

Каперанг оставил эту реплику без внимания.

— Боровиков! Успеваем уничтожить спускающийся «игл» малым калибром?

— Так точно, господин капитан! — доложил главный артиллерист, сверившись с данными СРЦ. — В стратосфере.

— Действуйте! Без промедления!

— Есть!

Через пять секунд стало ясно, что «игл» до планеты не долетел.

И возможно, астрономическая обсерватория на Ибн-Джухайяме зафиксировала взорвавшийся на входе в атмосферу метеорит.

Умные

астрономы, правда, удивятся, почему у метеорита была такая маленькая скорость. Ну да и пусть гадают…

— Туда вам всем и дорога! — процедил кап-три Боровиков.

А каперанг Свистунов облегченно вздохнул: со стороны мерканцев угрозы императору больше не существовало.

Если, конечно, все-таки у них тут был лишь один корабль…

Сообщение на орбиту было очень кратким.

Операция в Эль-Муртазе развивается успешно. Возникли некоторые сложности, но они разрешимы. Помощь со стороны пока не требуется. Доложите, какова обстановка на орбите…

Компьютер передатчика зашифровал текст и сверхкоротким импульсом отправил его в небеса.

Через четверть часа пришло ответное сообщение.

Оказывается, рядом с планетой произошло немало важных событий. И самым главным было состоявшееся боевое применение «улитки Комарова».

В первый момент Осетр все-таки пожалел об этом. Но тут же решил: случилось значит случилось.

Свистунов не стал бы использовать это оружие, кабы имелся другой выход. Главное, теперь ясно: для планеты работа «улитки» прошла совершенно безболезненно. Никто из обывателей ничего не заметил, иначе бы давно вокруг болтали о небесном знамении. Или о знаке пророка Мухаммеда…

По сравнению с боевым испытанием «улитки» информация о том, что уничтожено направляющееся к планете малое транспортное средство, уже не казалась слишком важной.

Скорее всего, мерканцы летели, чтобы увезти на орбиту захваченного Найдена. Да только обломился им ржавый болт в котловине.

Осетр убрал передатчик, замаскированный под зубную щетку, в сумку, задвинул сумку под кровать, снова задав комплекту номер один режим «недотроги», и покинул свое временное жилище.

В ближайшей же чайхане посмотрел сетевые новости.

Никаких упоминаний о космических непонятках не услышал. Репортеры не сообщали и о визите на планету визиря государственной безопасности Анвара ибн Аль-Масуда.

Значит, вояж паши был тайным и, скорее всего, вызван именно анонимкой.

Потом по сети выступил какой-то политический обозреватель. С четверть часа анализировал отношения между Великим Мерканским Орденом и Росской империей, убеждая зрителей, что рано или поздно между двумя галактическими государствами непременно начнется кровопролитная война.

На взгляд обозревателя, главной внешнеполитической проблемой для Светлейшего будет выбор — чью сторону принять. И опять же, на его взгляд, халифату следовало поддержать россов. Хотя бы потому, что, пусть они и неверные, но бог у них традиционный, а официальная мерканская религия — невесть что. Ни одному правоверному с сайентологами не по дороге. И Светлейшему — да пребудет с ним милость

Аллаха! — надлежит принять правильное решение.

С точки зрения Осетра, обозреватель внушал своей аудитории абсолютно верные мысли. Однако в его речи улавливались некоторые тревожные нотки.

Похоже, сам Светлейший придерживался несколько иных взглядов. То ли считал лучшим кандидатом в друзья как раз Орден, то ли в лучшем случае придерживался позиций нейтралитета.

А зря, Светлейший, да пребудет с тобой милость Аллаха! Тебе гораздо выгоднее дружить с россами.

Терпимость православных известна с древних времен, когда на территории Руси жили представители разных конфессий. Правда, там, где обитали предки мерканцев, в ту пору было так же. Но все изменилось, когда власть имущие обратились к святому Рону. На территории Ордена проповедники любых иных религий преследовались уже нещадно. И постепенно их не стало.

Так что если ты, Светлейший, попадешь в друзья к сайентологам, рано или поздно жди беды для своей веры!

Осетр вспомнил, о чем ему докладывали граф Юрий Олегович Остен-Сакен, министр иностранных дел, и глава имперского разведывательного управления князь Петр Афанасьевич Белозеров. Оба считали халифа Усмана упертым консерватором, не склонным менять проверенные веками внешнеполитические отношения.

Иными словами, при меркано-росской войне Светлейший будет выжидать, дабы, при возможности, укусить проигрывающего. И откусить у него что-нибудь стратегически важное. То есть, если Росская империя станет выигрывать, он укусит Орден… Вот только не факт, что мы способны начать выигрывать. Перевооружение перевооружением, но у Вершителя немалые материальные и людские возможности…

Вот бы привлечь Усмана к себе… Да так, чтобы он не просто не вмешивался, а помог. То есть стал союзником…

Только черта с два от него дождешься помощи в войне!

Эх, жаль, конечно, что он, Осетр, потерял те свои возможности, что пригодились ему, когда он сбежал из застенков отца! Встретился бы с Усманом, «поговорил»… И союз в кармане! На отца, правда, они не подействовали…

Но если проанализировать всю свою жизнь после того, как ввязался в политическую борьбу, новые способности появлялись неожиданно и как нельзя кстати. Не раз спасали жизнь, не раз помогали добиться своей цели.

Одно слово — избранник. Вернее, не одно, а два — избранник судьбы.

И вот теперь судьба опять наградила его новыми, доселе никогда не испытанными способностями. Пусть и очень ненадолго. У судьбы ничто не происходит зря! Раз появилась возможность видеть и слышать глазами и ушами Найдена, значит, она зачем-то потребовалась. Зачем? — вот вопрос! Не с целью же спасти товарища, в самом деле! Для этого вполне достаточно малочисленного десанта, сброшенного с орбиты на столицу Ибн-Джухайяма. Засек местоположение арестанта по генетическому коду, послал пару взводов… ну, от силы роту… забросал тюрьму гранатами с усыпляющим газом, взломал тюремные двери, забрал парня — и патрон в обойме! И никаких подарков тут не требуется… А международный конфликт для нее, для судьбы, не имеет никакого значения… Не имеет ли? Ладно, тут думать — голову сломаешь!