Чтение онлайн

Утром братья вставали на ноги со стонами – суставы чуть ли не скрипели, – зато наладили отношения.

Арик-бокэ медленно выдохнул, заставляя себя расслабиться. Время пришло, народ ждет его слова. Он поглубже вдохнул, наполнив легкие дымом горящего ладана, который пропитал воздух.

– Мой брат Мункэ доверил мне родину, равнины, где появился на свет Чингисхан. На время своего отсутствия он доверил мне Каракорум. Я продолжу его дело, учту его планы касательно малых ханств. Народ не должен остаться без присмотра – так мы условились.

У Арика бешено колотилось сердце, и он сделал еще один вдох.

– Я стану великим ханом, продолжателем рода

Чингисхана, рода Угэдэя, Гуюка и моего брата Мункэ. Поклянитесь мне, исполните волю моего брата.

Хулагу первым преклонил колено, и Арик-бокэ положил руку ему на плечо. Сыновья Мункэ поклялись следующими, на глазах у всего народа. Арик-бокэ посулил им богатства и земли. Что случится при ином раскладе, можно было не объяснять. После прилюдных клятв никто не вскружит мальчишкам головы россказнями об упущенном ханстве.

Насколько хватал глаз, везде воины последовали их примеру. Словно камни в воду посыпались – один за другим царевичи преклонили колени и пообещали Арик-бокэ свои юрты, своих коней, свою кровь и соль. Арик-бокэ содрогнулся и закрыл глаза. На курултае у Каракорума не хватало только Хубилая. Старший брат услышит новость от гонцов, готовых отправиться в путь, но к тому времени весь мир узнает, что у монголов новый хан. Хубилай – человек не слишком амбициозный, не то еще в молодости бросил бы вызов Мункэ. Арик-бокэ отогнал сомнения. Хубилаю следовало вернуться домой сразу, как услышал о гибели брата, а он не вернулся. Хубилай – мечтатель, рожденный сидеть в библиотеках среди свитков, а не править. Осмелится бросить вызов – Арик-бокэ ответит силой целого народа.

Он улыбнулся, представив книжного червя на войне. Хубилай отправил домой женщин и детей, сопровождавших его воинов. Они уже принесли клятвы, опустившись на колени в пыли у Каракорума. Сыновья Мункэ избрали свой путь, так и Хубилай примирится с новыми порядками. Арик-бокэ вздохнул: приятно видеть столько коленопреклоненных. Народ нуждался в хане, и младший из сыновей Тулуя и Сорхахтани протянул ему руку помощи. Солнце поднималось над горизонтом, наступал день Арик-бокэ.

В императорском зале заседаний, что в самом сердце Ханчжоу, царила суета. Сунских вельмож не созывали, но они собрались, не желая оставаться в стороне от происходящего. Целое утро слуги и гонцы разносили вести по городским домам. Один за другим вельможи принимали решение и приказывали носильщиками готовить паланкин. Те, кто помоложе, приезжали верхом, вооруженные, под усиленной охраной. Ни мира, ни спокойствия в зале не чувствовалось; наоборот, шум и напряжение росли час от часу.

Вельможи приехали из своих поместий на похороны старого императора. Но обряд закончился, а вельможи остались в своих столичных домах, ожидая приглашения на совет. Монголы стояли на расстоянии выстрела, поэтому в столице поселились напряжение и страх. Солдаты на стенах вглядывались в даль, словно монгольские верховые могли появиться без предупреждения – сгуститься из утренней дымки. За вести платили серебром, а сплетники наживались на малейшей

из них.

Нынешний конклав начался со сплетни, что новый император намерен созвать собрание. Неизвестно, кто пустил сплетню, но еще затемно она облетела дома вельмож. С рассветом официальные собрания не начались, и лишь человек десять заняли места в императорском зале заседаний. Поползли слухи: в зале уже собираются. К полудню число сидящих в зале удвоилось, потом снова удвоилось: старшие вельможи почувствовали, что остаются в стороне от важного события. Переломный момент наступил после обеда: последние восемь представителей сунской знати не пожелали ждать особого приглашения и явились в зал со слугами и оруженосцами, так что к вечеру свободных мест не осталось и на балконах.

Центром ажиотажа стал Сун Вин, высокий и стройный в белом траурном наряде. Многие другие оделись в темно-синее. Память умершего императора чтили, а вот приличествующего случаю спокойствия не было. Начало совета возвещает гонг, но сегодня он молчал. Вельможи поглядывали на гонг, ожидая, что по его сигналу воцарится тишина. В него ударят лишь по команде императора, хотя все собрались и ждали некоего сигнала – приказа или действия. Никто не знал, как начать.

Ближе к вечеру Сун Вин занял центральное место на открытой площадке: сам он не двигался, другие подходили к нему. Через слуг и вассалов он торговал новостями, наблюдал, как группы образуются, потом рассыпаются, словно коконы шелкопряда на ветру. За долгие часы сидения на одном месте силы у него не только не убавились, а даже прибавились. Высокий, уверенный, Сун Вин подчинил себе зал. Людей вокруг него стало еще больше, шум буквально терзал уши. Еду с напитками приносили прямо в зал, там и устраивали трапезы.

Лица вельмож, собравшихся в зале, выражали напряжение и страх. Собираться без приказа императора запрещено. Ослушаться для многих значило рискнуть титулом и землей. Будь император Ли-цзун жив, они не осмелились бы собраться, но трон Дракона ныне занимал одиннадцатилетний мальчик, которого вельможи никогда не видели. Именно это подвигло каждого из них присоединиться к толпе в зале заседаний. Небесный светоч погас, империя потеряла точку опору. Перед лицом опасности у вельмож даже единодушие появилось. Врага игнорировать они больше не могли.

На Сун Вина хаос действовал, как крепкий алкоголь. Каждый входящий в зал видел его, посланника одного из старейших домов империи. С вассалами он говорил мягко, став центром спокойствия и традиций среди набирающей силу бури. В зале пахло опиумом; Сун Вин изумленно наблюдал, как вельможи ставят изящные подносы и успокаивают нервы традиционным способом. У них целый ритуал, который начинается раскатыванием мягких таблеток на бронзе и заканчивается потягиванием трубки и полузабытьем в клубах горького дыма. Сун Вина самого тянуло последовать их примеру, но он сдержался. Собрание обещало стать чем-то новым, требовалась полная сосредоточенность.

На закате многие владыки уселись на фарфоровые горшки, которые принесли слуги. Длинные наряды позволяли справлять нужду не таясь. Полные горшки тотчас убирали слуги, а их господа даже с места не сходили. Сун Вин ждал удобного момента. Совет могли открыть еще два семейства. Одному не хватало сторонников – о нем Сун Вин почти не беспокоился, – а вот другое возглавлял юноша, только почувствовавший вкус власти. Брат Цзин Фэня погиб в недавней схватке с монголами. Его семья могла отойти в тень на несколько лет, но молодой человек не сплоховал и проворно занял вакантное место.