Завод
Шрифт:
— Переживу. — Земцов растерялся. Он не ожидал этого.
Задевая стулья, спотыкаясь о чьи-то ноги, Глизарова торопливо выбежала из кабинета.
Земцов сел.
— Жарко у вас тут… — Председатель группы народного контроля принялся собирать бумаги. — Всего доброго, товарищи.
Люди расходились молча, избегая смотреть друг на друга. Неловко. Стыдно. Глупо…
Алехин поднялся и закинул пиджак через плечо. Он видел, как поднялся и Сопреев. Поравнялись.
— Слушай, Паша, а Кирпотин-то шустрит в бригаде Синькова. Как тебе
Алехин молча шагнул в полумрак приемной.
Директор бесцельно перекладывал по столу бумаги — ждал, когда наконец освободится кабинет.
Кажется, все ушли. Он поднял голову и увидел в углу Всесвятского. В набитом людьми кабинете Всесвятский был как-то незаметен.
— Что, Игорь Афанасьевич? Никак, вы соснули?
На лысине Всесвятского поблескивал свет люстры.
— Почему вы не поддержали Грекова?
Смердов вслушался в голос Всесвятского. Подошел. Подтянул стул, сел. Достал сигарету и принялся тщательно разминать ее.
— Стар я становлюсь, Игорь Афанасьевич. Стар…
Глава четвертая
Над деревянной клетью на шесте висело объявление «ПРОДАЖА ЕЛОК». Очередь опоясывала клеть живым разноцветным шарфом. Елки были однобокие, с длинными голыми верхушками. Их никто не покупал. Ждали, что вот-вот подвезут другие.
Озябшие продавцы хлопали брезентовыми рукавицами и притоптывали.
— А вы, девушка, тут не стояли! — раздался раздраженный голос.
— Мне и не нужны ваши елки. Я просто так стою. — Лариса посмотрела на женщину, одетую в полушубок, и шагнула в сторону.
Женщина все не успокаивалась, но Лариса ее не слушала. Она не сводила глаз с фасада дома, к которому приткнулось несколько желто-голубых милицейских машин. Ларисе казалось, что в очереди она не будет привлекать излишнего внимания. К тому же там было как будто теплее. Лариса сегодня пропустила первые лекции и надеялась, что успеет хотя бы на лабораторные занятия. Но если Кирилл не появится в ближайшие полчаса, ей и на лабораторные не успеть. Ему назначили на одиннадцать утра, это Лариса помнила. Наверняка он там. Правда, Кирилл не знал, что она стоит возле очереди за новогодними елками. А если зайти, посмотреть? Нет, еще можно подождать. Не появится через полчаса, тогда и зайдет.
Зеленая широкая дверь впускала и выпускала людей. И к каждому Лариса присматривалась с интересом. Что они делали в милиции? Какая-то старуха. Мальчишка. Женщина. Милиционер. Ну этот, понятно, на работе. А вот старуха? Наверно, скандалит с соседями.
И вдруг Адька. Конечно, он. В теплой куртке с синтетическим воротником. Даже отсюда видны его шикарные оранжевые перчатки с двойной строчкой. Вероятно, он пришел с Кириллом.
Лариса перебежала через улицу. Теперь и Адька ее заметил.
— А…
Лариса остановилась. Он еще смеет острить, ему весело.
— Баран ты.
Новая форма приветствия? Покупаю. А ты — коза. Принесла передачу?
— Где он? — Лариса пыталась сдерживать себя.
— Любезничает со следователем. Мне надоело слоняться по коридорам. Ни черта не случится. Состава преступления нет.
— Чего нет?
— Состава преступления. Ты не выписываешь журнал «Человек и закон»? Выпиши — это полезно.
Лариса села на очищенную от снега скамейку. Адька примостился рядом, вытащил портсигар и протянул Ларисе.
— Ах, ты не куришь. Жаль. Конечно, приятного мало. — Он кивнул в сторону зеленых дверей.
— А все ты! — Лариса подняла воротник пальто и зябко уткнулась в шарф. — Работал человек на заводе, делом занимался.
— При чем тут я? Где логика? Я-то здесь, а он — там… Я борозжу моря и океаны, а он — крутит динамо…
— А… — Лариса махнула рукой и отвернулась. — Бороздишь. Лавки и базары. Еще тот маклак… А он лучше тебя, лучше… У него светлая голова. У него хорошие руки.
— И глаза.
— Пошляк ты, Адька… И глаза.
— Увы, — вздохнул Адька. — У меня глаза красного цвета. И волосы рыжие.
— Ржавеешь, — Лариса рассмеялась и взглянула на Адьку. Разве можно на него злиться. Бесполезно. — Неприкаянный ты какой-то. Познакомлю я тебя, пожалуй, с одной девчонкой из нашей группы. Будет у тебя, радист, близкая душа на берегу. Точка — тире — точка.
— Дочка — сын — дочка, — вяло подхватил Адька. Он вдруг вспомнил, как осенью сдавал в Высшее мореходное, взял отпуск, ездил в Ленинград. И завалил. По специальности. Это ж надо? Хорошо, в пароходстве не узнали. Заставили бы переаттестовываться…
Трудяга-грузовичок остановился у деревянной клети, устало тараща фары. Под высокой мохнатой елочной папахой он был похож на танцора из дагестанского ансамбля «Лезгинка». Но елки он привез превосходные, отсюда даже видно.
На исполкомовских часах пробило двенадцать. И с последним ударом, словно сказочный принц, появился Кирилл. Пальто на нем было распахнуто, а в руках он держал свою беличью шапку. Кирилл вертел головой, вероятно кого-то разыскивая.
Адька оглушительно свистнул. Проходящий мимо милиционер обернулся, строго взглянул на них. Адька вскинул ладонь и вежливо козырнул милиционеру.
Кирилл заспешил к ним. Теперь он увидел и Ларису.
— Ты что тут делаешь? — спросил он, вглядываясь в лицо девушки.
Лариса не ответила.
— Моя милиция меня стережет? — Адька подвинулся, приглашая Кирилла сесть рядом.
Кирилл взял руку Ларисы.
— Холодно? Напрасно пришла. Все в порядке. Отпустили домой.
— Там окна с решетками? — Лариса вздохнула.
— Ты что? Комната как комната. Столы канцелярские, шкафы…
— Вроде отдела кадров, — вставил Адька.