Чтение онлайн

– Мне надо это снять, – сказала я Николь. – Это мужская одежда.

– Ничего не мужская, – ответила она. – Это женские джинсы. Другой покрой и серебряные купидоны, видишь? Точно женские.

– В Галааде ни за что не поверят, – сказала я. – Меня высекут, а то и что похуже.

– Нам, – сказала Николь, – надо не в Галаад. Нам через две минуты надо выйти к нашему другу наружу. Так что подбери сопли.

– Прошу прощения?

Порой я не постигала, что говорит моя сестра.

Она усмехнулась:

– Это значит «храбрись».

Мы направляемся туда, где ей будет

внятен язык, подумала я. А мне – не будет.

У мужчины был помятый пикап. Мы втроем втиснулись на переднее сиденье. Зарядила морось.

– Спасибо за все, что вы делаете, – сказала я.

Мужчина хрюкнул.

– Мне платят, – ответил он. – За то, что голову в петлю сую. Стар я уже для таких забав.

Пока мы переодевались, он, наверное, пил: я чуяла алкоголь. Я помнила этот запах по званым ужинам, что устраивал Командор Кайл, когда я была маленькая. Роза и Вера порой допивали, что оставалось в стаканах. А Цилла обычно нет.

Сейчас, навеки уезжая из Галаада, я тосковала по Цилле, и Розе, и Вере, и по бывшему своему дому, и по Тавифе. В те первые годы я не была сиротой, а теперь казалось, что была. Тетка Лидия была мне как бы матерью, хотя и суровой, и Тетку Лидию я больше не увижу. Она сказала нам с Николь, что наша настоящая мать жива и ждет нас в Канаде, но я боялась, что умру по дороге. Если так, в этой жизни я с матерью не повстречаюсь вовсе. В ту минуту она была лишь порванной в клочки фотографией. Отсутствием, прорехой во мне.

Несмотря на алкоголь, мужчина вел пикап хорошо и быстро. Дорога петляла и от мороси была скользкая. Пролетали мили; над облаками восстала луна, посеребрила черные контуры древесных крон. Порой попадались дома – темные или с редкими огоньками. Я старательно давила в себе страх; потом я уснула.

Приснилась мне Бекка. Она сидела рядом со мной в пикапе. Я ее не видела, но знала, что она рядом. Во сне я сказала ей: «Так ты все же поехала с нами. Я так счастлива». Но она ничего не ответила.

Протокол свидетельских показаний 369Б

64

Ночь ускользала прочь в тишине. Агнес спала, а мужик за рулем был не очень-то, что называется, разговорчивый. Считал нас, видимо, грузом, доставил и забыл, кто станет разговаривать с грузом?

Спустя некоторое время мы свернули на узкую дорогу; впереди замерцала вода. Мы подъехали к какой-то, похоже, частной пристани. У пристани стояла моторка, в ней кто-то сидел.

– Разбуди ее, – сказал водитель. – Собирайте манатки, вон ваша лодка.

Я ткнула Агнес под ребра, и она подскочила.

– Проснись и пой, – сказала я.

– Который час?

– Лодочный. Пошли.

– Доброго пути, – сказал наш водитель.

Агнес принялась было опять его благодарить, но он ее оборвал. Выкинул наши новые рюкзаки из пикапа и исчез, не успели мы и полпути пройти до лодки. Я светила нам на тропу фонариком.

– Выключи, – тихонько окликнул человек из лодки. Мужчина, в непромокаемой куртке с поднятым

капюшоном, голос молодой. – И так нормально видно. Не спешите. Сядьте на среднюю банку.

– Это океан? – спросила Агнес.

Он засмеялся:

– Пока нет. Это Пенобскот, река такая. Океан скоро тоже будет.

Мотор был электрический и очень тихий. Лодка вышла прямо на середину реки; вставал лунный серп, и он отражался в воде.

– Смотри, – прошептала Агнес. – Какая красота! Я такого никогда не видела. Словно тропа света!

В этот миг мне почудилось, будто я старше ее. Мы уже почти выбрались из Галаада, и правила менялись. Она направлялась в неведомые места, она не знает, как там все делается, а я-то возвращалась домой.

– Мы же прямо на виду. А если кто заметит? – спросила я мужчину. – А если стукнет? Очам?

– У нас тут никто с Очами не разговаривает, – ответил он. – Мы ищеек не любим.

– Вы контрабандист? – спросила я, вспомнив, что рассказывала Ада.

Сестра пихнула меня локтем: опять я плохо себя веду. В Галааде избегают лобовых вопросов.

Он засмеялся:

– Границы – линии на карте. Вещи перевозятся туда-сюда, люди тоже. Я делаю доставку, и все.

Река все ширилась и ширилась. Сгущался туман; берега расплывались.

– Вон она, – наконец сказал мужчина. Вдали на открытой воде я различила пятно темноты. – «Нелли Дж. Бэнкс»[72]. Ваш билет в рай.

XXIII

Стена

Автограф из Ардуа-холла

65

Тетку Видалу в коматозном состоянии обнаружили за моей статуей престарелая Тетка Клевер и две ее семидесятилетние садовницы. Фельдшеры пришли к выводу, что Тетку Видалу хватил инсульт – диагноз, который подтвердили и наши врачи. По Ардуа-холлу на всех парах полетели слухи, имел место обмен грустными кивками, зазвучали обещания молитв о выздоровлении. Вблизи тела Тетки Видалы нашли порванное ожерелье Жемчужной Девы – некто, видимо, когда-то потерял: оплошность весьма расточительной природы. Выпущу меморандум, напомню о необходимости бдительно следить за материальными ресурсами, которые нам надлежит хранить бережно. Жемчуга не растут на деревьях, сообщу я, даже искусственные жемчуга; и бросать их перед свиньями тоже не следует[73]. Не то чтобы в Ардуа-холле водятся свиньи, жеманно прибавлю я.

Я навестила Тетку Видалу в Отделении Реанимации. Тетка Видала лежала на спине – глаза закрыты, одна трубка в носу, другая в руке.

– Как дела у нашей дорогой Тетки Видалы? – спросила я дежурную Тетку-медсестру.

– Я за нее молюсь, – сказала Тетка Анонимка. Я не в состоянии запоминать имена медсестер – такова уж их планида. – Она в коме, это может способствовать исцелению. Частичный паралич не исключен. Есть опасения, что у нее пострадает речь.

– Если она выздоровеет, – сказала я.