Чтение онлайн

— Тайны, — сказала Камилла Мюльманн, — у всех нас есть свои тайны, и, видит бог, я не исключение…

Они с Дженни успели на последний вечерний рейс из Венеции, через Стамбул, и теперь тряслись в такси, несущемся из аэропорта в центр Трапезунда. Небо, все еще темно-синее, стремительно бледнело на горизонте, тут и там рассеивали сумрак фонари, испускающие тусклый желтый, словно радиоактивный, свет.

— Я любила одного человека, а он обошелся со мной плохо — очень плохо. — Камилла покачала головой, горько улыбаясь. — Какая женщина не проходила через такое хотя бы однажды

в жизни? Но вот что действительно интересно, так это почему, почему мы выбираем тех мужчин, которые оскорбляют нас, делают нам больно — физически, психологически, эмоционально. Неужели мы хотим быть оскорбленными, Дженни, неужели мы подсознательно считаем, что заслужили наказание? Или же это порочная традиция, поколениями передающаяся от униженных матерей дочерям? Неужели мы не можем сбросить ярмо только потому, что этого не сделали наши матери и бабушки?

Дженни покачала головой.

— Не думаю, что это имеет такое уж большое значение. Гораздо важнее то, что каждая из нас может принять новое, смелое решение… и измениться сама.

Камилла вздернула брови.

— Как? Каким образом, когда мужчины встают на нашем пути, куда бы мы ни повернули?

— Ну… конечно, можно выбрать совершенно другую дорогу, отвернуться от всего, что создано мужчинами, оставить им все то, что они так яростно защищают. — Дженни помолчала, глядя в окно на проносящиеся мимо бетонные сооружения — язвы, разрастающиеся на прекрасных зеленых склонах древнего Понта. — Когда-то я полагала, что нужно поступать именно так.

Более того, после ужасного разрыва с Кавано Дженни была в этом уверена. Потом она встретила Декстера, и все изменилось. Или нет? Ведь и на него она опиралась, точно на костыли… Арханджела точно испытывала бы жалость к женщине, поставившей себя в психологическую зависимость от мужчин.

— Очевидно, теперь ты думаешь иначе. — Камилла вытащила пачку сигарет и вопросительно посмотрела на Дженни. Та кивнула.

Закурив, Камилла произнесла:

— Хотелось бы мне знать, как ты к этому пришла. Расскажешь?

Дженни взяла у нее зажженную сигарету, глубоко затянулась и медленно выдохнула.

— Я обнаружила, что единственный способ все изменить — поступать также, как мужчины. Только лучше.

— Побить их их же оружием?

— В известном смысле, — ответила Дженни. — Но только в известном смысле. Их оружие годится лишь для них, вот в чем штука, хотя и не хочется это признавать. А мы должны научиться сдирать кожу с кошки другим способом…

— Что, прости?!

Дженни улыбнулась.

— Виновата. Американский сленг. «Есть разные способы ободрать кожу с рыбы-кошки». [50] Словом, добиться своего можно разными путями.

Камилла протянула ей сигарету, и Дженни снова затянулась.

— Что до меня, я не намерена больше привязываться к мужчине, который сможет меня обидеть.

— Но что это была за обида? — спросила Дженни, стараясь говорить как можно более непринужденно, хотя ее сердце взволнованно колотилось.

— Психологическая, — спустя несколько мгновений ответила Камилла. — А я, я

беспрекословно сделала все, что он велел… Mon dieu, я вела себя, как запуганная маленькая девочка!

«Я тоже», — подумала Дженни.

— Как унизительно вспоминать о ловушках, в которые мы наивно угодили… — заметила Камилла.

— В особенности потому, что сами рвались в эти ловушки, из которых потом так сложно выбраться.

— Даже страдая, мы упорно не желаем покинуть западню.

— Верно. — Дженни повернулась к Камилле. — В моей жизни был период, когда я решила уйти в монастырь. Убедила себя, что ни на что другое не гожусь. Уму непостижимо, но я и в самом деле провела восемь месяцев, готовясь к постижению в монахини. Я была очень молода и ничего не смыслила в жизни. Друзей у меня не было, мужчин я боялась….

— Но, дорогая, судя по этим словам, монашество никак не могло быть твоим призванием. Ведь это же ясно, как божий день.

— Именно так и сказала мать-настоятельница, вызвав меня к себе для беседы.

— Тебе повезло, что она оказалась такой проницательной. — Камилла поежилась. — Монастырь! Тоже мне, хорошенькое местечко, чтобы провести остаток дней!

— А я была в отчаянии, — сказала Дженни. — Восприняла это как очередную сокрушительную неудачу.

Камилла улыбнулась.

— Неудачная попытка понять Бога — признак трезвомыслия.

Дженни засмеялась. Некоторое время они сидели молча. Такси с дребезжанием мчалось вперед. Из динамиков радио неслась навязчивая монотонная музыка. Одноообразные звуки вызывали в воображении двух дерущихся крышками мусорных баков парней, для храбрости воинственно орущих во все горло.

— Глубоко внутри, — пробормотала Дженни, — мы все остаемся маленькими напуганными девочками.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись, как две заговорщицы.

«Вот ведь глупая гусыня, — с холодным удовлетворением думала Камилла, продолжая мило улыбаться. — Форменная идиотка. Спасибо душке Декстеру за этот бесценный подарок! Ведь это он подобрал ее, точно старую затертую монету, и заново заставил сиять. А для чего? Для того, чтобы она стала игрушкой в моих руках и помогла мне окончательно уничтожить его! Твой сын умрет, Декстер… Подумать только, ведь некоторые, в том числе Энтони, искренне верили, что Декстер обладает даром предвидения, что он может предугадывать будущее…»

Камилла улыбнулась еще шире. С ее губ сорвался тихий смешок.

— Что смешного? — спросила Дженни.

— Я подумала о том, что мы все-таки не всегда покорны. Мы бываем и плохими девчонками. Когда мы хотим добиться своего, мы этого добиваемся, зная, что достойны лучшего…

— Верно, Камилла. Так оно и есть…

Камилла замолчала, докуривая сигарету. На ветровом стекле такси не было дворников, начавшийся дождь заливал его косыми потоками воды, но водителю, с беспечным видом развалившемуся на сиденье, похоже, было все равно. Камилла мельком вспомнила о Деймоне Корнадоро, приземлившемся в Трапезунде вместе с ними. Весь перелет он просидел в кресле последнего ряда за их спинами. Дженни, разумеется, заметила его по дороге в туалет. Вернувшись, она сказала Камилле, что чувствует себя гораздо спокойнее в его присутствии. Знала бы она, каким образом Корнадоро вырвал у бедного отца Дамаскиноса необходимую им информацию!