Затон
Шрифт:
Ниночка поставила перед ним чашку, а вторую угнездила на небольшом подносике вместе с любимыми Эдей круассанами и, виляя бедрами, направилась в кабинет к генеральному.
Едва Вадя успел взять чашечку в руки, как дверь распахнулась, и на пороге возникла женщина. Она не пришла, не ворвалась, не влетела и не добралась сюда каким-либо иным способом, а именно возникла. Он так и замер с чашкой, поднесенной к губам. «Она», – сразу понял Вадя. То ли потому, что она напомнила ему его маму, то ли еще по какой-то причине, но при виде этой русоволосой, высокой, стройной женщины с васильковыми глазами,
Здравствуйте, – широко улыбнувшись фантастической голливудской улыбкой, сказала женщина. – Вы – Эдуард Яковлевич?
Вадя суетливо вскочил со стула и, подтянув узел галстука, протянул руку.
Нет, я – Вадя, то есть, Вадим, то есть… – неожиданно для самого себя он растерялся, сбился и, наконец, замолк, с самым глупым видом продолжая стоять с протянутой рукой.
А я – Ольга. – Дама снова улыбнулась своей потрясающей улыбкой и вложила свою узкую ладошку в его лапищу баскетболиста.
Я вас знаю, вы – жена Курта, нашего заказчика. – Вадя уже сумел побороть секундную растерянность и вновь обрел обычную уверенность в себе. – А я – технический директор этого уважаемого заведения. Вы к нам по делу?
Ольга не успела ничего ответить, потому что отворилась дверь Эдиного кабинета и оттуда с пустым подносом в руках вышла Ниночка.
Пойдемте к Эде, то бишь Эдуард Яковличу, – сделав приглашающий жест рукой, предложил Вадя.
Эдя после неизбежных в таких случаях формальностей долго извинялся за свою забывчивость, оправдываясь чрезвычайной занятостью, неожиданным увольнением из фирмы Анны, неточным знанием их договоренности и подобными пустяками, которые обычно люди придумывают в свое оправдание.
Да не волнуйтесь вы так. – Ольга улыбнулась. – Я вас прекрасно понимаю. Просто, после того, как ваша Анна ушла, вы подумали: «Чего это я буду отдавать деньги неизвестно кому?» Поэтому я здесь. – Она снова подарила Эде улыбку. – Я тоже не люблю разбрасываться деньгами.
От этих улыбок, несмотря на работающий кондиционер, Эдя вспотел. А оттого, что она разгадала истинный мотив его поведения и так легко, напрямую об этом сказала, он почувствовал неловкость, граничащую со стыдом. Эдя покраснел, как мальчишка. Далеко не первый раз в жизни ему напоминали о его жадности. Но впервые это его качество упоминалось, если и не с похвалой, то, по крайней мере, без осуждения.
Что вы, что вы… – смущенно забормотал Эдя. – Сразу же после вашего звонка мы сделали платеж. Но, сами понимаете… Банковский день уже закончен… Но завтра утром, вернее в понедельник ваши сто двадцать пять тысяч будут у вас на счету. Хотите удостовериться? – Он сделал движение к компьютеру.
Да бог с вами. – Ольга махнула рукой. – Я вам доверяю. Вы производите впечатление порядочных людей.
Вот и отлично. – Вадя обрадовался тому, что деловая часть беседы исчерпана. – Оленька, у меня предложение – отметить столь успешное начало нашего сотрудничества.
Собственно говоря, у меня на сегодня больше нет никаких дел. Я не возражаю.
А я стариков своих обещал на дачу отвезти. – Эдя виновато пожал плечами.
Ничего страшного,
Нет, – решительно воспротивилась Ольга. – Так не годится. Если уж мы бизнес делаем втроем, то и отмечать надо втроем. Эдуард Яковлевич, вы уж постарайтесь, освободите сегодняшний вечер.
Хорошо, хорошо, – заверил ее Эдя. – Я сейчас договорюсь. Вы спускайтесь на стоянку, я через пять минут подойду.
Эдя взялся за телефонную трубку, а Вадя, галантно подхватив Ольгу под локоток, повел ее к выходу. В дверях он обернулся и бросил Эде:
Я свою на стоянке оставлю. Поедем на твоей колымаге. Добро?
Эдя кивнул в знак согласия.
Выезжая со стоянки, Эдя притормозил у шлагбаума, и Вадя, попросив повнимательнее следить за своей «малюткой», сунул охраннику несколько купюр.
Они с Ольгой расположились на заднем сидении и весело болтали, уже перейдя на «ты». Когда Эдя остановился у ресторана и, оглядываясь по сторонам, принялся выискивать место для парковки, Вадя, глянув в окно, с изумлением спросил:
Ты куда приехал, чудик?
Как куда? В «Пепелу», – не менее Вади изумился Эдя.
Какая к черту «Пепела», ты что, с ума сошел? Поехали в какое-нибудь приличное заведение, – возмутился Вадя.
А что здесь неприличного? – осведомилась Ольга. – Здесь делают пирожки из позеленевших от старости московских котов? Или здесь собираются исключительно бомжи?
Да нет же, – не поняв шутки, смущенно ответил Эдя. – Мы здесь обедаем. Каждый день. Почти… Здесь грузинская кухня.
Давай, Эдька, двигай в «Mon ange». Оленька, я знаю одно место с прекрасной французской кухней. Что твой Бокюз…
А меня вполне устраивает грузинская кухня. Я по ней здорово соскучилась, – заявила Ольга.
Да, Вадька прав, здесь, конечно, простовато, – согласился с другом Эдя. – Демократичная такая обстановка. Но кормят вкусно. И дешево…
Вот и отлично. Вон, место освободилось, ставь туда машину, – распорядилась Ольга.
Войдя в зал, они направились к «своему» столику, но Ольга, глядя в другую сторону, вдруг спросила:
А что это там такое?
Нечто вроде открытой веранды, – объяснил Вадя.
Ольга решительно пересекла зал и выглянула наружу.
Фантастика. Деревья, фонтанчик… – сказала она, вернувшись к ребятам.
Так жарко же на улице, – простонал Вадя, – а здесь кондишн…
Нет, нет, нет. Решено, – твердо заявила она, подхватив под руки Вадю и Эдю. – Идем туда.
Ольга ела не торопясь, но много и с видимым удовольствием, запивая сухим розовым вином, которое здесь подавали в пузатых глиняных кувшинах. Вадя поймал себя на мысли, что никогда ранее он не замечал, как едят женщины. А сейчас заметил. Видно было, что еда, сам процесс, доставляет ей удовольствие. Она ела красиво и… в тоже время, чувственно. «Как кошка, – подумал Вадя, – только еще не жмурится от удовольствия». Ему вспомнилась большая, пушистая, черно-белая кошка, долго жившая у них дома. Она была немногим младше Вади и прожила всю свою кошачью жизнь рядом с ним, как член семьи. Ольга напоминала ему его Муську. Такая же элегантная, грациозная, но в то же время своенравная и сильная.