Заточённый ангел

Анри валялся на диване, заложив руки за голову и смотрел в потолок. Идеально белый. Как и всё в этой роскошной комнате… Стены, мягкая мебель, картины в стиле хай-тек, шарообразная люстра… Даже дорогущий паркет – и тот белёсый.

«Терпеть не могу эту белоснежность…» – думал Анри.

А оттеняли её только узкие тёмные шторы, серый шкаф да стеклянный столик. И он сам… Слишком яркое пятно здесь – синие рубашка и брюки из дорогой ткани, тёмные волосы, большие чёрные

глаза…

Это была комната Анри, но она никогда ему не нравилась. А его и не спрашивали, что ему нравится.

Юноша закрыл глаза и попытался представить что-то приятное… Полумрак любимого кафе… Высокая трава, волнуемая ветром… Берег пропитанного закатом моря…

Показалось, что сейчас придет новая стихотворная строчка… ещё немного, и он ухватит её… зацепит…

Послышался шум отпираемой двери. Анри мысленно выругался. Сестрички вновь сделали дубликат ключа и теперь могли входить к нему в любое время дня и ночи с единственным намерением – превратить его жизнь в кошмар.

Открытая дверь громыхнула…

– Эй ты, не делай вид, что спишь! – услышал Анри властный окрик Зири, и судя по голосу, сестрица была уже пьяна. – Ну-ка встал, живо.

– Отвали… – процедил он сквозь зубы, внутренне сжимаясь от того, что сейчас последует. Произошло, правда, не совсем то, что он ожидал. Ему что-то швырнули в лицо… журнал, судя по всему. Всё понятно. Опять статья, нечто вроде «Анри Делоне, сын Мишеля Делоне, главы международной компании-производителя парфюмерии «Grass», снова был замечен в обществе музыкантов из скандально известной рок-группы «Белый космос». Неоднократно привлекавшиеся полицией к ответу за учинённые беспорядки…»

– Придурок! Дрянь! Ты опять всех нас позоришь, недоносок, – Беатрис, которую почему-то все называли Зири, и в трезвом-то виде была невоздержанна на язык, а уж в таком состоянии, как сейчас, и вовсе ни с кем не церемонилась. Особенно с младшим братом…

– Что, думаешь, если родители в отъезде, то тебя и к порядку некому призвать? А ну встань, когда с тобой разговаривают старшие!

И Зири сильной мускулистой рукой (она занималась бодибилдингом) вцепилась в волосы Анри. Были они у него не слишком длинные, но и не короткие – достаточно, чтобы рвануть на себя так, словно сестрица собралась снять с него скальп.

– Убери руки, – прошипел парень, пытаясь высвободиться, но Зири, девица мощная, выше его и крупнее, оттянула назад голову брата и ударила наотмашь по лицу.

– Я научу тебя уважению, кретин…

Анри, конечно, уже заметил, что в его комнате компания собралась полная. Еще и Бланш, его вторая сестра, и её дружок Морис. И все трое были пьяны.

Зири раздраженно откинула со лба длинную чёрную чёлку. Её тёмные глаза горели от злости, зато голубые масляные глазищи Бланш смотрели на брата с насмешкой и предвкушением удовольствия.

–

Морис… – произнесла она своим нежным голоском, тошнотворно растягивая гласные. – Малыш опять грубит старшей сестрёнке. Поучи-ка его как следует.

Анри сумел наконец вырваться и оттолкнуть Зири. Он первым бросился на парня Бланш и от души врезал ему, но старшая сестра тут же перехватила сзади его руки. Шансов не было. Морис внешне был типичным героем любовных романов – высокий накаченный красавчик. Анри, младший ребенок в семье Делоне, казался рядом с ним изящной статуэткой… которую непременно нужно разбить. Что и попытался сделать Морис.

Удар в лицо, в грудь, в живот… Слепящая боль. Капли крови на мебели, на полу, такие яркие в стерильной белизне этой дурацкой комнаты… И нежный голосок Бланш:

– Малыш, почему ты всегда молчишь, когда тебя бьют? Ну крикни хоть разочек.

Зири наконец-то опомнилась.

– Всё, всё, хватит… Отцу не понравится, если мы покалечим его, или чего доброго, убьём.

– Отец сам его убьёт или покалечит, – неожиданно жестко отозвалась Бланш, – когда увидит вот это, – она чётким жестом указала на валяющийся на полу журнал.

– Ладно, девчонки, правда, пошли, – встрял Морис. – Я хочу ещё выпить. А с тобой мы потом поговорим, придурок.

Возражений не последовало, и все трое удалились – продолжать прерванную вечеринку. Они прекрасно знали, что горничные, которым придётся оттирать кровь с пола и с мебели, никому ничего не расскажут. Не говоря уже о младшем Делоне, этом гордеце. Он скорее откусит себе язык, чем пожалуется, что его обидели.

Поднявшийся с пола Анри, вцепившись в кресло, тихо сполз на его сидение.

…Картина на стене была прямо перед ним. Она не принадлежала этой комнате. Ещё давно, когда родители в очередной раз уехали за границу, Анри перенес её к себе из гостиной, и никто не обратил на это внимание. Картина никого никогда не интересовала.

Сейчас он смотрел на неё. Словно пытался впитать в себя светлые краски с холста… И чувствовал, как боль отступает. Это самовнушение? Анри не верил в самовнушение, в третий глаз и в зелёных человечков. Но верил в небесное создание с картины.

Она называлась «Заточённый ангел», что было засвидетельствовано витиеватым почерком в левом нижнем углу, как и фамилия художника – Т. Леруа. Никакого «заточения» на ней не было. И никакого мрака. Только свет, только белые, жёлтые, золотистые тона. Ангел – в светлых ниспадающих одеждах. Нежное чистое лицо… синие глаза. Писали явно с девушки. Какая разница… ангелы бесплотны. Но крылья поникшие… Взгляд устремлен вверх, в высоту, сейчас для небесного создания будто недосягаемую. Одна рука приподнята, словно ангел хочет оттолкнуть что-то… да, он явно не свободен. Как и сам Анри…