Затмение

Порт-Антонио, Ямайка.

Июль 1966 года

Бешеный рев ветра за окном заставил ее поежиться; ставни задрожали с такой силой, что, казалось, не выдержат яростного порыва и сорвутся с петель.

Надвигался ураган.

В уютной гостиной летнего дома из прочного известняка, надежно защищающего ее от разбушевавшейся стихии, леди Сирена Фрейзер-Уэст чувствовала

себя в относительной безопасности, и возможность оказаться в центре карибского урагана привела ее в восхищение. Не в силах превозмочь любопытства, она приникла к прорези в ставнях и, напрягая зрение, пыталась хоть что-то различить сквозь темно-серебристую завесу дождя.

Раньше ей не приходилось видеть такого мощного ливня. Из разверзшейся темной пасти неба на землю обрушился сплошной поток.

Сирене вдруг вспомнилось, как два года назад она во время медового месяца впервые оказалась на Ямайке. Тогда тоже шел дождь. Улыбка тронула ее губы при воспоминании о трехчасовом путешествии ночью из Кингстона через весь остров к спящему Порт-Антонио. Она тогда весело смеялась, а Николас громко ворчал, недовольный тем, что им приходится тесниться на заднем сиденье старенького «морриса», куда также свалили четыре их чемодана и корзинку с какой-то гнилью, принадлежавшую не закрывающему ни на минуту рта шоферу.

Когда старая развалюха подъезжала к бурной Рио-Гранде, остроконечные пики синевших вдали гор и зеленую долину озарили первые нежные лучи солнца. Вдоль дороги тянулись ряды цветущих деревьев, с нежных бутонов стекали капли дождя, и Сирене казалось, что перед ней раскрылись тысячи алых зонтиков.

Ей никогда не забыть этого дивного зрелища.

Сейчас ветер несся по острову со скоростью восемьдесят миль в час, и ливень, который он гнал перед собой, не оставлял на своем пути ни клочка сухого места. Дымка тумана заволокла землю, закутав в призрачный плащ раскидистое дерево в дальнем углу сада.

Взгляд Сирены скользнул по крытой веранде, по садовой дорожке, усеянной сорванными ураганом ветками, и перенесся дальше – к темневшему вдали морю. В полумраке она различила контуры гигантской волны, по своим размерам не уступающей кокосовым пальмам, в изобилии растущим здесь. За считанные секунды водяной вал разнес в щепки забытую на берегу рыбачью лодку; ветер подхватил обломки лодки, закрутив в бешеном порыве, и они быстро канули во мраке.

Сирена стояла как зачарованная, охваченная необычайным возбуждением при виде первозданной картины разбушевавшейся стихии. Она еще не знала, что до конца жизни будет вспоминать этот день и ураган, резко изменившие всю ее жизнь.

Встав на цыпочки, Сирена вглядывалась в глубину сада, где, как ей показалось, за толстым стволом финиковой пальмы кто-то двигался.

Из-за дерева, спотыкаясь, вышел человек. Это был мужчина, рубашка билась на нем, словно крылья огромной доисторической птицы. Очередной страшный порыв урагана сбил его с ног. Мужчина какое-то мгновение лежал неподвижно, потом пополз по мокрой траве к ее дому.

Глядя, с каким трудом он перемещается, Сирена испытала страх за него, представив, как мучительно дается ему каждое движение. Он то и дело прижимался к земле и закрывал голову руками, предохраняя ее от падающих веток. Когда мужчина подполз ближе к дому,

Сирене послышалось, что он зовет на помощь, но крик его терялся в шуме ветра и дождя. Стряхнув с себя оцепенение, Сирена пробежала через гостиную и, перепрыгнув через две ступеньки, ведущие во внутренний дворик, помчалась к холлу.

Распахнув тяжелую деревянную дверь, Сирена услышала сдавленные крики. Незнакомец стоял, привалившись к каменной стене галереи. Он поднял на нее глаза, а она замерла, глядя, как тяжело вздымается его широкая грудь.

Мужчина задыхался.

Сирена, которая была не в силах отвести взгляд от его красивого лица, вдруг поняла, как глупо выглядит, стоя под дождем и пялясь на незнакомого мужчину и ничего не предпринимая. Она уже открыла рот, чтобы заговорить, но тут яростный порыв ветра толкнул незнакомца в спину и швырнул вперед. Сирена инстинктивно подняла руки, заслоняясь, но он обрушился на нее всей тяжестью своего тела, с силой ударив ее в правое плечо. Нога ее неожиданно подвернулась, и Сирена с криком упала на пол.

Мужчина тут же опустился перед ней на колени. Сирена почувствовала на своих обнаженных плечах сильные руки, ощутила запах, исходящий от промокшей одежды и его кожи. А может, от волос? Она точно не знала.

– С вами все в порядке? – у мужчины был приятный низкий голос.

Лодыжка отчаянно ныла, но Сирене удалось сдержать навернувшиеся слезы.

– Думаю, ничего страшного, – произнесла она с дрожью в голосе.

– Разрешите взглянуть, – сказал мужчина, осторожно приподнимая ее правую ногу.

Он ощупал лодыжку, легко прикасаясь к ее ноге длинными сильными пальцами, желая убедиться, что серьезных повреждений нет. Пока он проделывал эти манипуляции, Сирена сидела не шевелясь.

– Слава Богу, перелома нет, – сказал мужчина. Темная кожа его лица матово поблескивала в тусклом свете, а сам он непрерывно моргал, чтобы освободиться от капель дождя на ресницах.

Сирену поразила яркая зелень его глаз. А когда мягкая улыбка озарила его темнокожее лицо, ей показалось, что они давно знают друг друга. Она словно бы уже вечность глядела в эти глаза, удивляясь, как непредсказуема бывает любовь с первого взгляда.

– Сирена, радость моя, что там происходит?

Лорд Фрейзер-Уэст, в джинсах и полотняной рубашке, направлялся к ним собственной персоной, за ним следовал Джозеф, их слуга, в накрахмаленной белой сорочке и черной бабочке.

Сирена с трудом отвела глаза от незнакомца.

– Я и сама толком не знаю, – ответила она, бросив взгляд на мужа и тут же снова переведя его на незнакомого мужчину.

Ее раздражало, что ни Николас, ни слуга не попытались помочь до нитки промокшему незнакомцу закрыть тяжелую дверь красного дерева.

Вместо этого они застыли на месте и взирали на него в молчаливом недоумении.

– Простите, что я вломился к вам столь неподобающим образом, но меня застал ураган и я не рискнул оставаться под открытым небом.

По тому, как незнакомец переводил взгляд с одного мужчины на другого, Сирена чувствовала, что он растерян.

– На улице я, скорее всего, погиб бы, – прибавил он, словно защищаясь.

– А теперь, видимо, погибла моя лодыжка, – шутливо заметила Сирена, глядя на ногу, которая начинала понемногу опухать.