Чтение онлайн

Ненавижу его.

— Благодарю, герцог, — отвечаю с подчеркнутой вежливостью. — Тяжелая утрата для всех нас.

Эван идет к двери и, стоит мне попытаться перевести дух, выдает новую порцию приказов:

— Жду тебя завтра к ужину. Помнится, ты любила играть в шахматы?

— Не так виртуозно, как вы.

— В этой стране нет человека, играющего в шахматы так же виртуозно, как я, — бросает он прежде, чем выйти.

«Чтоб ты провалился!» — мысленно кричу ему вслед. Чтобы хоть как-то выплеснуть зло, срываю мерзкое ожерелье и швыряю обратно в футляр. Грим молча забирает и подарок, и упаковку из ослабевших пальцев ювелира. Плюгавый горбун смотрит на

нас во все глаза, благоразумно помалкивая.

Я перевожу дух, успокаиваясь идиотской песенкой о том, что на голову каждого мерзавца обязательно свалится большой камень — и случится это не раньше и не позже, а когда следует. Вот только я не собираюсь сидеть и выжидать непонятно чего. И заигрывать с судьбой тоже не в моих правилах, а вот подтолкнуть камни правосудия — посильная задача. Иначе, стала бы я возвращаться?

Достаю из рукава свернутый трубочкой пергамент и протягиваю ювелиру. Ему достаточно лишь взглянуть на содержимое, чтобы тут же низко поклониться своей новой хозяйке.

— Я пришлю другие чертежи, — отдаю свое первое распоряжение. — Неудивительно, что дела идут из рук вон плохо.

Горбун бормочет, что нет подходящих материалов, но я останавливаю его взмахом руки.

Будут материалы, причем из моих собственных рудников. Ведь я — герцогиня Аберкорн, владелица золотых и серебряных шахт, рудников с драгоценными камнями и налаженными поставками янтаря. Слоновая кость, черный жемчуг и звездные сапфиры высшего качества — это тоже я.

И вряд ли даже всемогущий Эван знает, кто держит две трети всего ювелирного производства Абера, ведь в многообразии подставных лавочек и мануфактур сломают носы даже его натасканные ищейки. А когда он опомнится… каждый камень, каждый грамм золота будет в моем кулаке, и от Красного хребта до Мерзлого побережья каждая ювелирная мастерская будет принадлежать мне. Кто владеет золотом и банками, тот владеет миром. Скажете, нет?

— Нужно купить щенка, — говорю я, когда мы с Гримом выходим наружу. — Дорогого. С хорошей родословной.

— Мало тебе волкодавов?

— Это не для меня, — коварно улыбаюсь я. — Хочу сделать принцу ответную любезность.

От дома осталось так мало.

Замок, в котором прошло мое детство, выглядит плачевно. Я представляла, что все здесь пришло в упадок, но и не подозревала, насколько сильно. Даже когда мои поверенные писали, что «Тихий сад» нуждается в капитальном ремонте и непригоден для жизни, мне хотелось верить, что они нарочно преувеличивают в надежде вытрясти из меня побольше денег на начало ремонтных работ. Поэтому я решила ничего не предпринимать, пока не увижу все собственными глазами.

Наружная стена и постройки во дворе — все превратилось в руины, которые проще вычистить и построить заново, чем вкладываться в ремонт с сомнительной перспективой. В южной башне дырка на дырке, словно какому-то великану взбрело в голову поупражняться с пращей. Конюшня, кухня, склады, большая часть комнат. Уцелели разве что погреба и подвал, да еще пара комнат, одну из которых по возможности подготовили к моему приезду. По крайней мере, в ней есть камин, и даже окно уцелело, через которое открывается прекрасный вид на Одинокий утес и беспокойный океан.

Я смертельно устала с дороги, и постель манит нырнуть в нее, забывшись сном под ворохом латаных одеял, но есть одно дело, которое нельзя оставить даже до утра. Служанка помогает переодеться в домашнее платье и ошалело смотрит

на то, как я подвязываюсь передником и повязываю косынку на волосы. Да, не белоручка я: тетка научила. Жаль, что когда я созрела сказать «спасибо», сердечный приступ уложил ее в могилу.

В подвале сыро и зверски холодно, но именно здесь я черчу графалем[1] три круга — один внутри другого. Достаю из дорожного сундука мешочек и вытряхиваю его содержимое в самый центр. Земля, пыль, кусочки камней и обрывки паутины — вот что это такое.

— Давай, Шиира, выходи, — нетерпеливо постукиваю носком, когда спустя несколько минут ничего не происходит. — Я знаю, ты злишься, что пришлось везти тебя вот так, но у меня не было выхода. Обещаю, когда мы наведем порядки, ты получишь всю округу. Будешь хозяйничать, где захочешь.

«И ты не будешь мне указывать, противная девчонка?» — раздается в голове знакомое скрипучее ворчание.

— Клянусь, что и слова поперек не скажу.

«Я слышу твои мысли — и они отличаются от твоих слов», — ворчит голос.

— Иногда, — нехотя признаюсь я. — Послушай, ну а что ты хотела услышать?

«Что ты не будешь как всегда путаться у меня под ногами со своими дурацкими «пожеланиями», — коверкает мой голос Шиира.

— Постараюсь найти компромисс, — соглашаюсь я.

Молчание затягивается еще на несколько минут, но, в конце концов, кольца подсвечиваются голубоватым искристыми сиянием — и над кучкой земли поднимается едва заметная сизая дымка. Вытягивается в тонкий ручеек с меня ростом, замирает и растворяется, пропитывая собой потолок и стены, и пол. Каждый камень и пылинку, каждую дверную петлю.

«Ну и холодно здесь!» — ворчит Шиира, и все факелы в комнате вспыхивают ярче.

— Ты быстро привыкнешь, — улыбаюсь я. — У нас куча дел.

Куча оказалась не просто огромной. Она, словно снежный ком, становилась все больше. За что бы я ни хваталась, все это непременно тянуло за собой новую порцию дел, каждое из которых требовало едва ли не первостепенного внимания. И так — до самого вечера, пока я окончательно не сбилась с ног. Не хватило сил даже самостоятельно вползти в собственный дом, благо, Грим всегда крутился рядом и послушно исполнял то роль помощника, подавая мне письменные принадлежности, то роль точки опоры, на которую я облокачивалась, когда ноги отказывались слушать. Шутка ли — обойти все окрестности, заглянуть под каждый камень и составить список всего необходимого. К концу дня записная книжка пестрела от заметок, сносок и длинных перечней. И я, честно говоря, немного терялась перед масштабом трагедии. Одно радовало: Шиира, немного подувшись, все-таки оттаяла и к моменту, как я приволокла ноги в спальню, собственными силами залатала в стенах хотя бы незначительные прорехи.

— Спасибо, — благодарю я, плюхаясь на кровать лицом в подушку.

«Надеюсь, оно того стоило», — скептически замечает она.

— Это все не просто так, Шиира. И перестань ворчать, я же вижу, тебе здесь нравится.

Ее молчание становится лучшим подтверждением моей догадки.

Выспаться не получается, потому что сладкий сон, в котором на мою голову вот-вот должна опуститься корона, разламывает тяжелый ритмичный гул. Я сажусь в кровати, пытаясь понять, почему за окном темно, а я все еще в домашней одежде. Удары же словно раздаются из самих стен. Словно каждый кирпич решил вдруг исполнить собственный военный марш. В полумраке комнаты мелькает знакомая тень Грима — единственного мужчины, который заслужил право входить в мою спальню без стука и приглашения. Собственно, он же второй после покойного герцога.