Чтение онлайн

— Тебя не слышат, поскольку все вокруг, за исключением меня, абсолютно уверены, что духов на земле нет, — хмыкнул Лис. — Я-то прекрасно знаю, что вы существуете. И не просто существуете, а создаёте особое информационное пространство. Впрочем, это уже моя теория. Ты вот что скажи: как ты переместилась в наш дом? Когда и откуда?

«Сегодня ночью. Сначала я видела своё тело в больнице, а потом разглядела хирурга. Симпатичный такой, с бородой. Ну, тот, который за тебя домашнее задание делал. Я за ним увязалась. Вдруг стало как-то необычно вокруг,

и я очутилась тут».

— Странно, — Лис закинул руки за голову, — я хорошо помню момент, когда ты явилась… Получается, ты вошла в резонанс с информационным потоком близнецов.

«Чего? Ты по-русски выражаться можешь? Каким потоком? Каких близнецов?»

— Тот, кого ты увидала в кабинете — не хирург. Это Ворон, он программист, — парень покосился на монитор, — и, к сожалению, слишком виртуозный программист. А хирург — Тур. Они идентичные близнецы. Причём даже мне кажется иногда, что я их того гляди перепутаю. Особенно если Тур без перчаток, а Ворон без очков.

«А при чём тут перчатки и очки?»

— Это отдельная история. В нашей семье всяких историй полно. Но некоторые, как два барана, отказываются верить собственной памяти! А мне и подавно не желают верить.

«Зато я тебе верю. Обожаю истории! Расскажешь?»

— А ты останешься? Знаешь, с твоей помощью я, надеюсь, смогу кое-что изменить.

«Договорились. И раз уж я решила у вас обосноваться, объясни, пожалуйста, почему ты зовёшь братьев Тур и Ворон?»

— Это наши личные, семейные имена, так сказать. Не вздумай где-нибудь болтнуть.

«А кто меня услышит кроме тебя?»

— Другие духи, вероятно. В присутствии посторонних мы называем друг друга, как принято у людей. Официальное имя Тура…

«Владимир? Я видела — Полозов В.В.»

— Это Ворон — Владимир. А Тура зовут Всеволод. Всеволод Васильевич и Владимир Васильевич Полозовы. А я Борис.

«Лис — Борис!»

— Ну ты, давай без стихотворства.

«Обиделся?»

Лис мотнул головой.

— Нет… Ладно, тебя нужно как-то называть, — он скользнул взглядом по кривым пирамидам книг на полу, по стенам, увешанным газетными вырезками, и вдруг просветлел. — Кикимора! Ты же самая настоящая Кикимора!

«Что?! Какая ещё кикимора! Я тебе дам кикимору!»

Стакан с карандашами угрожающе скрипнул.

— Ух-ты! Полтергейст. Кики, у тебя получилось! — Лис задохнулся от восторга.

«Да я тебя за «Кики»!!..»

Стакан грохнулся, и карандаши покатились на пол.

— Сработало! Ты воздействовала на предмет сквозь информационную сферу!

«Вообще-то я хотела въехать тебе по лбу. Ты нарочно меня разозлил?»

Негодование блазеня Лис ощущал почти материально: сгустившееся пространство стало давить на голову и плечи, а воздух проникал в лёгкие будто сквозь марлевый фильтр.

— Успокойся, пожалуйста. Извини, просто так получилось. Ведь ты действительно Кикимора — девочка или девушка, заложная, живущая в доме.

«Кикимора водится на болоте».

— Типичная ошибка! Кикимора —

дух дома. Уж мне поверь. Зря я, что ли, перелопатил столько научных трудов! — он театрально показал на стопки книг, расставленные, где попало. — Кикимора похожа на домового. По народным поверьям заложная девочка поселяется в доме и помогает доброй хозяйке: ночью прядёт пряжу, чистит коров и тому подобное. Нерадивым хозяевам она, напротив, вредит. Разумеется, от тебя ничего подобного не требуется. Просто ты Кикимора.

«Ладно, так и быть. Но чур не «Кики». А то изловчусь и грохну что-нибудь потяжелее карандашницы. Кстати, что такое «заложный»?»

— Заложный — дух человека, погибшего неестественной смертью — убитого, например, умершего от пьянки, утопленника или самоубийцы. На заложных черти ездят верхом, возят воду, а колдуны используют их в качестве слуг. Но ты не волнуйся, к тебе это не относится.

«Почему? Если существует информационная сфера, значит, и черти с колдунами где-то водятся. Я правильно рассуждаю?»

— Да, в общем. Но у тебя случай особый, — Лис окинул взглядом потолок. — Я обещаю тебе всё объяснить, как только разберусь в деталях. Ты знаешь, как ты умерла?

«Умерла?.. А ведь верно — я умерла. Умерла…»

— Кикимора, извини. Я не хотел тебя огорчить!

«Умерла. Странно про себя такое говорить».

Лис поспешил исправить положение.

— Она, неизвестная, умерла, а ты появилась.

«Ты кончай вертеться. Я здесь. И биться в истерике не намерена. Не на ту напали! А, кстати, что ты в прошлый раз говорил про рассеивание и потерю личности?»

— Ну, — Лис почесал ухо, — это больше относится к духам родителей, то есть людей, умерших от старости. У заложных свои законы. Я их пока не расшифровал. Насчёт тебя я подстрахуюсь. Сиди тут. И самое главное, не подслушивай меня.

«Ладненько».

— Почему-то мне твоё «ладненько» не внушает доверия. Давай так: если не хочешь отправиться в мир иной, ни шагу из моей комнаты. Ясно?

«Ясно. А чем мне тогда заняться?»

— Чем хочешь, но не устраивай беспорядок, пожалуйста.

«Тут беспорядка и без меня хватает. Я лучше порядок наведу».

— Валяй. Но не расстраивайся, когда потерпишь фиаско. Полтергейст создают только очень старые и мощные духи с наработанным годами жизненным опытом. А ты ещё салага.

«Сам ты салага!»

Лис не стал дослушивать возмущения новоявленной Кикиморы и юркнул за дверь.

— Эй, Кики? — позвал он тихонько.

Реакции не последовало, зато в комнате что-то глухо рухнуло на пол.

— Ага, взялась за уборку. Прекрасно, — подытожил Лис.

Дом дремал в уютном полумраке. Свет ночников раскрасил обитые деревянными панелями стены в томные коричневые тона. Юноша заглянул через перила балюстрады вниз, в центральную гостиную. За высоким окном покачивались сосны, и их причудливые тени сизыми пятнами ползали по тщательно задёрнутым гардинам.