Защитник
Шрифт:
— Боулдер, я… — она умолкла.
— Это простой вопрос. Да или нет, — настаивал я.
— Ты очень мужественный, мне нравится, как ты… — она опустила глаза.
— Нет, смотри на меня, — потребовал я.
Она послушалась и сделала глубокий вдох.
— Мне нравится, когда мы вместе.
— Сексуально или вообще?
— И то, и другое, — прошептала она в ответ.
Ее ответ принес мне некоторое удовлетворение, но я и так подозревал нечто подобное.
— Ты так и
— Какая разница, что я думаю?
— Это важно, потому что я тщеславный сукин сын и хочу знать, находишь ли ты меня привлекательным, — в нетерпении выдал я. — Разве ты не считаешь меня сексуальным и красивым?
Испытывая давление, она наконец прошептала:
— Нет.
— Нет? — я отступил назад.
Она прижала руки к щекам.
— Я думаю, все дело в бороде. Это перебор.
Мои руки взметнулись к бороде. Я гордился ей. Я был одним из первых среди моих сверстников, кто отрастил ее до приличной длины, и вот теперь она говорит, что борода ей не нравится.
— И твои волосы, они… ну, не причесаны.
Не успел я среагировать, она добавила:
— Но мне нравятся твои глаза, они полны жизни, а ярко-серый цвет уникален.
Когда я отошел от нее, она выкрикнула:
— Прости, я не хотела тебя обидеть.
Я всегда считал себя красивым, но, видимо, у Мамаш были другие стандарты мужской красоты. Я знал нескольких мужчин, у которых не было бороды, но они казались мне мальчишками, к тому же зимой носить бороду было практично, она согревала.
Меня чертовски раздражало то, что она не находила меня красивым, ведь я хотел, чтобы она влюбилась в меня и осталась. Ей понравился мой дом, и она позволила мне претендовать на нее в сексуальном плане. Я слишком глубоко увяз, чтобы позволить ей уйти, но единственный способ удержать ее — дождаться ее решения.
— Боулдер, — тихо произнесла она, и я почувствовал ее руку на своем плече.
Медленно повернувшись, я произнес:
— Так ты предпочитаешь миловидных мужчин, да?
Ее брови сошлись на переносице.
— Я этого не говорила. Ты же знаешь, что я так о мужчинах не думаю.
— Вот именно, — проворчал я. — Ты считаешь, что мужчина, возбуждающий женщину, — это миф, не так ли?
Она не ответила, но охотник, пробудившийся во мне, хотел покончить с этим. Я обнял ее за талию и притянул к себе.
— Значит, ты говоришь, что я не привлекателен и не могу тебя возбудить. — Это был не вопрос, а утверждение.
Кристина наблюдала за мной с настороженностью.
Я наклонился и заговорил низким, хриплым голосом напротив ее губ.
— Держу пари, я бы мог заставить тебя выкрикивать мое имя и умолять трахнуть тебя, если бы захотел.
Ее
— Твои мужчины, может, и красивы, как женщины, но они не умеют трахаться так, как мы, — тихо прорычал я.
— Отпусти меня, — сказала она, но я, конечно же, этого не сделал.
Я вернулся в столовую и опустил ее на стол.
— Думаю, я в настроении перекусить, — объявил я и начал ее раздевать.
— Боулдер, прекрати, — выдохнула она и оттолкнула мои руки. — Я не хочу… — остаток фразы потонул в поцелуе, когда я накрыл ее губы своими.
Ее сопротивление было слабым и скорее показным. Я продолжил свою атаку и скользнул рукой ей под рубашку, добравшись до ее восхитительных полушарий, и улыбнулся, когда почувствовал, насколько твердыми были ее соски.
— Боулдер, остановись, — тихо ахнула она.
— Я остановлюсь, — простонал я ей в ухо и нежно прикусил мочку, — если ты не будешь мокрой.
Она запротестовала, когда я расстегнул ее брюки и просунул руку между ее ног.
Моя улыбка стала шире, когда я почувствовал, какой теплой и влажной она была. Удерживая ее взгляд, я скользнул в нее пальцем, затем двумя, после чего вытащил и поднял свои блестящие пальцы, чтобы она увидела.
— Похоже, это все же не миф — тебя возбуждает мужчина.
— Это ничего не значит, — стала защищаться она, но я лишь рассмеялся и облизал свои мокрые от ее нектара пальцы, а затем полностью стянул с нее штаны.
— Это значит, что я тебя привлекаю, и ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.
— Нет, не правда, — возразила она, но не отодвинулась, когда я схватил ее за бедра и придвинул ее задницу ближе к краю стола.
— Так или иначе, я возьму тебя здесь и сейчас. — Мой голос был решительным и неприклонным, а мое обещание быстро подкрепилось делом, когда я расстегнул штаны и высвободил свой твердый член.
— Нет, — отрезала она, но я проигнорировал ее и ворвался в ее тело с утробным рычанием. Держась за ее колени, я прижался к ней всем телом, наслаждаясь тем, как она закрыла глаза и прикусила губу.
— Моя, — снова прорычал я, и она резко распахнула глаза.
— Что ты сказал?
— Ты моя, Кристина, — повторил я громко и отчетливо, снова в нее войдя. — Моя жена, моя женщина.
— Я не принадлежу тебе. — Она попыталась подняться, но я не позволил.
— Ты принадлежишь мне, а я тебе, — решительно заявил я.