Чтение онлайн

Я сокращаю между нами дистанцию и скольжу ладонью по её щеке. Наклоняю её лицо так, чтобы она смотрела мне прямо в глаза.

— Я имел в виду, что мы должные поехать ко мне домой вместе.

Ни за что на свете я не выпущу её из виду, пока Волков жив. Моя жизнь ничего не стоит, но её жизнь значит для меня всё. Я прикончу Волкова, и тогда у Райли будет будущее. Тогда она снова будет улыбаться.

— Ты хочешь взять меня с собой? — спрашивает она. Её глаза так полны надежды, что это причиняет боль. Больно, что эта потрясающая

женщина чувствует себя потерянной. Больно, что она чувствует себя одинокой.

— Разумеется. Именно это я и имел в виду, когда говорил, что не отпущу тебя.

Я притягиваю её в объятие, прижимая её голову к своей груди.

— Мы вернёмся сюда? — спрашивает она, и её голос приглушён моей рубашкой.

— Если захочешь, — шепчу я, целуя её в макушку.

Она смотрит на меня, и её глаза невероятно зелёные на фоне бледного лица.

— Я бы очень этого хотела.

Я улыбаюсь ей, готовый пообещать целый мир, пока она на меня так смотрит.

— Тогда мы вернёмся.

Её губы растягивает улыбка, что заставляет мои глаза впиться в них. Впервые я желаю, чтобы мы встретились при других обстоятельствах. Она единственная с кем я вижу своё будущее.

— Я хочу, чтобы ты знал, как я благодарна тебе. Ты для меня важнее всего на свете.

Её слова неожиданны. Она встаёт на цыпочки и целует меня в щёку.

— Я ценю тебя, Гриффин.

Я смотрю, как она уходит, всё ещё ощущая её губы на щеке.

Нужно быть осторожным с ней. Я до сих пор настаиваю на том, что сказал в ту ночь у бассейна. Мы оба не готовы к отношениям. Нам нужно разобраться со многими вещами, кроме того, она заслуживает кого-то получше меня.

***

Мы используем самолёт компании, поэтому дорога домой проходит быстро. Я вижу на лице Райли вопросы по поводу самолёта, но она их не озвучивает.

Мой отец ушёл, когда я был маленьким, так что я о нём почти ничего не помню. Мама делала всё возможное, чтобы дать мне всё, в чём я нуждался. Она была идеальной матерью. Всегда делала и говорила нужные вещи в нужный момент. А затем у неё случился инсульт. Вскоре она умерла, и с тех пор вокруг меня всё стало распадаться на части.

Я кинулся с головой в работу, думая, что это прогонит боль. Некоторые задания были рискованными, но чем больше риска, тем больше я работал. Я стал отчаянным.

Думаю, что знаю, когда меня понесло. Когда теряешь дорогого человека, теряешь и направление в жизни, а мама была дорогим для меня человеком.

Я продолжал рисковать, а деньги продолжали поступать. Мы, наконец, могли купить жизнь, о которой мечтали, по крайней мере, я продолжал так говорить себе.

Сейчас у меня есть все эти чертовы деньги, но нет команды, нет семьи. Насколько это херово? Я рисковал всем и всё потерял.

***

Я

паркуюсь и хватаю наши сумки. Когда Чарли спрыгивает с заднего сидения, мы идём в дом.

У меня здесь огромная территория, где Чарли может резвиться. Я пропускаю Райли и Чарли вперёд и закрываю за нами дверь.

В доме душно.

— Я только открою окна, а потом покажу тебе комнату.

Райли оглядывает кухню и открытое пространство гостиной. У меня здесь мягкий коричневый диван, достаточно большой, чтобы я мог на нём спать. Иногда мне нравится засыпать под фильм, и я убедился в том, что диван удобный. Думаю, что дом приличный, мне в нём уютно.

— Ты сам его украшал? — спрашивает она, когда я заканчиваю с окнами.

— Ага, — я беру её сумку и иду по коридору, ведущему к спальням и ванным комнатам.

— Ох, я по другому себе представляла твой дом, — говорит она, останавливаясь перед картиной на стене. На ней изображена женщина, стоящая среди пустыни, и мужчина позади неё. Не знаю, что заставило меня купить её. Думаю, что беззвучная сила мужчины.

— И как же? — спрашиваю я, открывая дверь в её комнату.

Она входит за мной внутрь и позволяет глазам пробежаться по светло-зелёному постельному белью и занавескам.

— Он ощущается таким душевным. Я думала ты более современный человек.

Я хмурюсь, не понимая, что именно дало ей такое представление обо мне.

— Думаешь, я не душевный?

Она скрещивает руки и смотрит куда угодно, кроме меня.

— Не совсем. От тебя исходит атмосфера жёсткости и серьёзности. Это вовсе не плохо. Просто в тебе нет всякой ерунды. Что видишь, то и получаешь.

Я не в восторге от этого. Я не хочу выглядеть твердолобым ослом.

— Я душевный, — говорю я, защищаясь. — Мне нравится всякая душевная хрень.

Я подхожу и ставлю её сумку в изножье кровати, а затем снова поворачиваюсь к ней.

— Душевная хрень?

— Ага, — я подхожу к ней ближе, и она опускает руки. Я хорошо осознаю, что её тело настроено на моё. — Мне нравится обниматься и всякое такое. Тебе просто нужно узнать меня получше.

— Я бы с удовольствием, — говорит она, и её щеки вспыхивают розовым. Каждый раз, когда она краснеет, со мной что-то происходит. Заставляет чувствовать себя более мужественным и не таким неудачником. — Я имею в виду, что с радостью узнала бы тебя лучше.

Впервые мы общаемся в нормальной обстановке. Нужно было привести её сюда раньше. Думаю, смена обстановки пойдёт на пользу нам обоим.

— Ничего, если Чарли останется тут со мной? — спрашивает Райли. Она подходит к кровати и скидывает покрывало. Чарли запрыгивает и быстренько устраивается.

— Конечно.

— Спасибо, что позволил нам остаться здесь, — она гладит Чарли по голове.

— Закажу нам что-нибудь поесть. Вы с Чарли пока обустраивайтесь здесь. Я оставлю для него миску с водой и едой на кухне, — я разворачиваюсь, чтобы уйти, добавляя: — Там небольшой сад, если Чарли нужно выйти.