Защитник
Шрифт:
Я смотрю вниз на ковёр. Он выглядит мягким по сравнению с его сапогами.
Я отпускаю дверь и делаю шаг к нему. Что-то простое, как один шаг, кажется мне чуждым.
Забавно, мы принимаем мелочи как должное, пока они не исчезнут. Например, знать, с какими людьми ты увидишься сегодня. Как они отреагируют на твою шутку. Как они одеты. То, как вы узнаете, что именно заставляет их сердиться, поэтому вы знаете, чего не следует делать рядом с ними.
Вы принимаете как должное то, как вы можете ходить на кухню и делать кофе
Вы принимаете как должное, что знаете, где находится каждая вещь и каждый человек в вашей жизни, и предполагаете, что все это будет там завтра. Предположение — мать всех проколов.
Гриффин делает шаг ко мне. Он наклоняет голову так, что я понимаю, что он пытается понять, о чем я думаю.
Моя рука, вздрагивая, дотрагивается до моей шеи, и я выжимаю из себя слова:
— Прогулка… хм.
Моё горло больше не болит, но прикасаться к нему стало дурной привычкой. Сначала я чувствовал следы, оставленные цепью на моей шее, но несколько дней назад они исчезли.
Мои мысли все смешались. Такое чувство, что я пытаюсь проложить свой путь через лабиринт шипов. Каждый шип способен причинить мне боль. Каждый шип — это воспоминание.
Гриффин слегка хмурится, а затем идёт ко мне. Он встаёт передо мной, и на минуту он выглядит, как будто потерял дар речи.
— Думаю, тебе нужно выйти на свежий воздух, — говорит он. — Может быть, я могу… может быть, у тебя есть какие-нибудь вопросы, на которые я могу ответить?
У меня есть вопросы, но я не хочу произносить их вслух. Я всё равно киваю. Возможно, смена обстановки остановит это безумие, которое разрушает меня.
Я выхожу из комнаты. Гриффин спускается по лестнице на первый этаж. Мои глаза метаются вокруг, выхватывая что-то здесь, что-то там, но не позволяя ничему из этого проникнуть в разум. Я помню, как Амелия говорила о других людях здесь, но я никого не вижу.
Я аккуратно и не спеша спускаюсь по одной ступеньке, хотя это тяжело и утомительно. Мои ноги чувствуются тяжёлыми. К тому времени, как я дохожу до нижней ступеньки, пот ручьями льётся с моего лба. Я протираю его тыльной стороной своей руки и останавливаюсь на минутку, чтобы отдышаться. Я смотрю вверх на лестницу и задаюсь вопросом, как я собираюсь возвращаться. Я чувствую себя истощённой. Я должна была остаться в комнате.
Сильные пальцы обхватывают меня, и мои глаза опускаются на них. Я смотрю, как Гриффин берёт меня за руку. Он держит мягко.
— Свежий воздух пойдёт тебе на пользу.
Вяло, я следую за ним. Я благодарна, что он замедлил шаг, поэтому мне не нужно стараться идти быстро. Я чувствую его большую руку, которая обвилась вокруг меня. Я чувствую силу в его пальцах. Глупо, как что-то вроде того, как кто-то держит тебя за руку, может заставить чувствовать себя в безопасности.
Гриффин проводит меня через кухню, и я думаю, что мельком вижу Амелию и другую женщину. Мы проходим по огромной гостиной, которая заполнена тёмными деревянными изделиями и кушетками. Рядом с камином находится огромная куча поленьев.
Голова немецкой овчарки появляется из-за кофейного
Это заставляет моё сердце сжаться от боли. Джош и Логан любили собак.
— Это Чарли, — знакомит нас Гриффин.
Я разъединяю руку с Гриффином и приседаю перед Чарли.
— Привет, Чарли, — шепчу я, глядя в его шоколадные глаза.
Его глаза тёплые, и, кажется, что он обнимает меня одним взглядом.
«Больно, Чарли. Больно так сильно».
Он приближается ко мне, как будто действительно может услышать мои мысли.
Уши Чарли дергаются, и он смотрит куда-то позади меня. Взгляд в его глазах меняется на что-то острое и бдительное, и это заставляет меня взглянуть через моё плечо. Когда я вижу другого человека, идущего в гостиную, я выпрямляюсь и встаю.
Страх скользит по моему позвоночнику, и я делаю несколько шагов назад, когда он продолжает приближаться. У человека такие же тёмные глаза, как у Волкова. Я знаю, что глупо зацикливаться на цвете глаз, но я не могу с этим ничего поделать. Кажется, что вся моя жизнь была запятнана этим страхом и болью, которые были навязаны мне.
— Эй, я слышал, что ты здесь, — говорит мужчина достаточно дружелюбно, но тепло не доходит до его глаз. Он подходит ко мне, и, хотя он улыбается, у меня возникает беспокойное чувство, ползающее по моему позвоночнику. В этом мужчине есть что-то опасное.
— Я Майк, — он протягивает мне руку, и я неловко отворачиваюсь от него. Не зная, как с этим справиться, я начинаю быстро возвращаться к лестнице.
— Райли, — кричит мне Гриффин, но я не останавливаюсь. Я не готова встречаться с людьми. Чёрт, я даже не уверена, что готова к следующему дыханию. — Райли!
Я иду быстрее, пока не добираюсь до лестницы. Моё сердце замирает при виде неё. Мне было достаточно сложно спуститься по ступеням всего несколько минут назад, а теперь мне предстоит быстро подняться. Я заставляю свои ноги двигаться, но на полпути мне хочется опуститься и рухнуть прямо тут. Неимоверным усилием я перебарываю себя и когда достигаю вершины, мои ноги дрожат.
Эмоции начинают зашкаливать, слёзы застилают глаза. Я, наконец, добираюсь до комнаты и только когда поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь, я вижу Чарли. Он последовал за мной.
Я позволяю ему войти в комнату, прежде чем закрываю за собой дверь. Чарли смотрит на меня, и когда я начинаю приближаться к кровати, он следует за мной.
Я сажусь на кровать и похлопываю по матрасу рядом с собой. Чарли не ждёт другого приглашения, прыгает и подходит ко мне. Собака лежит на животе, его голова покоится на лапах.
Наши глаза встречаются, и мне снова кажется, что собака может читать мои мысли.
«Я хочу умереть, Чарли. Почему нельзя просто остановить дыхание? Почему я не могу заставить сердце перестать биться? Я хочу прекратить существование и исчезнуть».