Зараза

«А туалетная бумага-то им зачем?!» – подумал я, глядя на пустые полки супермаркета. Влажные салфетки есть, жидкое мыло на месте, а вот бумаги нет. Совсем.

Люди, вы сошли с ума?! Можно же водой подмыть, если что! Ну, хорошо, допустим, Апокалипсис будет фатальный – отключат, например, водопровод. Но если отключат его, то не будет и канализации. А там уже спокойно можно выходить на улицу и срать где придется – всем будет плевать. Подтереться тоже найдется чем: зимой – снег, летом – лопухи какие-нибудь. Короче,

логика людей, массово покупавших туалетную бумагу в условиях эпидемии, была не ясна.

То же самое с гречей – осталась только жалкая пачка «Увелки», одиноко лежащая на прилавке. Только хотел ее взять – все же люблю гречневую кашу по утрам, – как костлявая рука быстро схватила пачку и реквизировала в собственную корзину.

– Успела! – радостно провозгласила бабулька с желтыми, словно налет от мочи в унитазе, зубами, и двинулась дальше вдоль опустевших стеллажей.

Да и хрен с ней! Не больно-то и хотелось! Я могу и бурым рисом перебиться до подвоза стратегических запасов гречи. А вот и рис, кстати. Тоже «Увелка». Кормить мне все равно теперь было некого, кроме себя и кошки, так что сойдет за альтернативу.

«Сам виноват, что некого!» – подумал я. Подумал, что сейчас предательская слеза покатится по щеке. Это было бы очень некстати. Но ее не было – слишком черствый стал. Что мне вирус?! Я сам по себе зараза.

Да и не время сейчас для эмоций. Цель поставлена, осталось понять, как ее достичь. С реализацией были серьезные проблемы. В последнее время органы меня «пасли». И хотя наружное наблюдение было снято (сейчас им сотрудники важны для других целей), но я по-прежнему чувствовал себя как бабочка, насаженная на булавку – будто у меня пронзили сердце и засушили внутренности.

– Можно?! – Раздался голос рядом.

– Что?!

– Пройти можно?!

Передо мной стоял пацан. Естественно, в маске. Сейчас без них детей даже не выпускали на улицу. Все родители считали, что в плане безопасности лучше перебздеть, чем недобздеть. Но поздно, ребятки, процесс запущен – уж я-то знал это лучше всех.

Все будет только хуже.

Оставалось только дожидаться момента, когда мир окончательно покатится в бездну.

Я посторонился. Школьник с тележкой, на которой ожидаемо возвышались горы продуктов и штук десять пачек соли, объехал меня по длинной дуге, почти касаясь стеллажа у противоположной стены. При этом не сводил испуганных глазищ. Чего он боялся? Что я прыгну и отберу у него соль? Да на хрена мне столько?! Это же можно Мертвое море в течение нескольких лет в ванне устраивать!

Пугливые люди стали, нервные. Это было ясно и по взгляду отца, который тоже был в маске. Всех проходящих сканировали красные, с пульсирующими прожилками, глаза. Мужчина неровной походкой поспешил на помощь отпрыску, забирая у него тележку.

И тут произошло необратимое.

Рядом с отцом и сыном стояла молодая женщина, выбирала печенье. Вдруг она быстро прижала пальцы к носу, но не успела отвернуться.

– Апчхи! – громко чихнула покупательница.

Движение вышло

неуклюжим, да еще и парень в это время приоткрыл лицо, почесывая под маской прыщавый нос. И большая часть мокроты досталась ему. Парень какое-то время круглыми глазами смотрел на отца, тот же в это время начал багроветь. Будто бык, увидавший тореадора.

– Простите! – женщина подняла руку и вдруг разразилась приступом кашля. Сухим, если я правильно понял. – Я не хотела… кхр-р! – Далее неразборчиво.

– С-сука! – прошипел мужик. – Ты заразила моего сына! Какого хрена ты это сделала?

Не успел я ничего сказать, как мужик резко, словно пружина, вылетевшая из-под паза, разогнулся и ударил женщину кулаком в лицо. Что-то хрустнуло, брызнула кровь. Часть капель попала на пакет с галетами.

Женщина, которая хотела еще что-то сказать в свое оправдание, теперь замерла на месте. Из носа потекла струйка крови.

– С-сука тр-р-роновирусная.! – бросил мужик и снова ударил. Он налетел на нее, нанося удар за ударом. Каждый из них отдавался мелкой дрожью в полу.

Только в этот момент я вышел из оцепенения. Дернулся было на помощь, но остановила чья-то рука. Оглянулся – молодой мужчина. Он покачал головой: мол, не стоит вмешиваться!

– Она чихает… эта сука чихает! – завопил мужик. – Она нас всех перезаражает!

«На помощь» мужику подскочили еще двое – тоже в масках. Каких-то модных с клапанами – молодежь, видимо. И обрушили на женщину град ударов ногами.

За спиной кто-то завизжал. Я же застыл посреди прохода. Все происходило словно в дурном сне. Такого же не может быть в реальности. Не могут человека просто так бить в магазине только за то, что она чихнула или кашлянула.

Но это происходило на самом деле.

Когда на помощь примчал охранник, женщина уже не двигалась. Голова на остром углу, под ней расплывалось бардовое пятно. Тело напоминало куклу, брошенную ребенком – вывернуто под неестественным углом. Рядом – разорванный пакет с овсяным печеньем. Часть его раздавлена ногами нападавших.

– Что тут?.. – начал охранник, но не договорил. – Вот ч-черт!

Трясущимися руками он вытащил телефон и начал набирать номер полиции.

Нападавшие в модных масках успели рассосаться. Исчезли из закутка с бакалеей. Остался только тот мужик, на чьего пацана случайно чихнули. Он нервно теребил окровавленный кулак.

– Она сама виновата. Сама! На хрена она чихнула на моего сына?! На хрена, а?! Сидела бы дома… раз опасна, то надо было сидеть! – мужчина чуть не плакал. – Карантин, сказано же всем…

Охранник, закусив губу, поднял руку с растопыренными пальцами:

– Сейчас полиция приедет – разберется со всем этим, а пока не дергайся! Стой, где стоишь! – Потом повернулся к немногочисленным свидетелям. – Медика надо – проверить пульс! Скорая уже едет, но вдруг…

Я понял, что это шанс – поднял руку. Корочки в такой ситуации никто все равно не станет проверять.

– Посмотрите, пожалуйста, что с ней! – Охранник показал на тело женщины. Потом повернулся к мужчине: – А ты стой, сказал же, не дергайся!