Чтение онлайн

В трескучий мороз, увидав его на базаре, около возов с кучером, покупающего для своих лошадей овес, они тотчас, договорившись с кучером, приступили к делу.

Один из этих хлыновцев, подойдя к скупцу, предложил ему купить 20 возов овинного овса, объявив решительную цену, самую выгодную. В возах этих в самом низу находилась мякина.

Посмотревши овес и найдя его довольно хоро шим, скупец начал еще выторговывать у них несколько копеек, в чем и преуспел.

Но впоследствии, увидав в своем закроме, что в овсе наполовину мякина, сказал сам себе: "Как это я недосмотрел, что попал на кулаков? Эки мошенники!"

Рассказ 33

Для

каждого хозяина хорошая прислуга в доме- клад. И потому выбор кухарок, поваров, кучеров и дворников довольно затруднителен.

Нередко случается, что поступающий в услужение по рекомендации оказывается весьма дурным и неблагонадежным.

Например: кто служит проводником для воров?
– прислуга.

Кто иногда делает кражу?
– прислуга.

Кто постепенно и незаметно щипает от ваших расходов?
– прислуга.

Кто наделает вам, от невнимания и нерадения, убытков и лишних расходов?
– прислуга.

Кто, наконец, заставит вас, никогда не сердившись, поссориться с вашей женой?
– прислуга.

Кухарка, повар и кучер могут воровать у вас каждодневно: первые при покупке провизии, а последние, лишая любимое вами животное надлежащего корма, продавать овес знакомым извозчикам, вынося его поутру рано в водопойках.

Как кучеру удержаться, чтобы не оторвать у лошади подкову и не сказать вам, что ее потеряла лошадь. Этого мало - отвинтить у экипажа гайку и заставить вас познакомиться с его знакомым кузнецом и слесарем, с которыми у него свои сделки, - все это дело неблагонамеренного кучера.

У редкой кухарки, а в особенности нанятой вами с площади, не найдется десятка два знакомых и родных, кумов и кумовьев, двоюродных братьев.

У редкого повара не имеется штуки две или три двоюродных сестер. После этого как же им удержаться от накопления мучки, маслица, крупки или кусочка говядинки, пирожка, сахарцу и тому подобного? Сущее разорение для хозяев.

Для примера я расскажу вам, что значит прислуга.

В доме богатой женщины, вдовы, у которой было весьма порядочное семейство, жила в экономках много лет старуха. У этой старухи был двоюродный брат, тоже старик, которого она любила более всего в мире, да и он ее любил. И потому каждое воскресенье приходил к ней по утрам пить кофе, а нередко и обедать.

Эту старуху-экономку за ее долговременную службу хозяйка очень любила и во всем ей слепо верила. Да и экономка хозяйку свою также любила, и потому провизия, покупаемая ею каждодневно, всегда выходила с экономией, без остатка. Чай, сахар и кофе, также поношенное детское и самой хозяйки платье раздавалось ею каким-то бедным. Все другие экономические распоряжения служили для всего семейства образцом.

Ни одна кухарка не смела сказать хозяйке, что у нее провизии мало и что она щи для людей к вечеру всегда разбавляет водой, что у нее нередко не хватает хлеба. Боже избави! Ее бы на другой день прогнали.

Этого мало. Экономка эта, распоряжаясь экономическою частью, распоряжалась и детьми, которые нередко, по ее на них наговору, подвергались материнскому гневу. Тогда как дети были уже в совершенных летах и вполне понимали, что экономка их страшная мошенница, невзирая на ее лета, и отличная воровка.

Один раз старший сын был чем-то со стороны этой экономки сильно огорчен. Он пришел к матери и пожаловался ей на дерзости

экономки. Он настойчиво просил прогнать мошенницу, объясняя, что она перемутила весь их дом и поселяет раздор между семейством.

Мать, не веря словам сына, велела ему замолчать и не оскорблять ее и экономку.

Ничего было делать, - ссориться сын не захотел и вышел от матери в слезах.

Но наконец судьба эту услужливую и преданную экономку наказала, и ее прогнали из дома без последствий. Вот как это произошло.

В доме этой богатой женщины произошла домашняя кража бриллиантовых вещей. Полиция, обыскивая прислугу, в том числе и экономку, нашла в сундуке ее два куска полотна и множество разных вещей, принадлежавших хозяйке. При этом надзиратель заключил, что вещи украла экономка и отдала их своему брату.

Продолжение к московским тайнам

Рассказ 1

Доброе смолчится, а худое молвится.

Пословица

Некто купец Палисандров от первого брака имел дочь с порядочной наружностью. Он решил, невзирая на свое ограниченное состояние, выдать ее в замужество хотя бы и за калеку, но непременно за богатого человека, дабы через это поддержать свои торговые обороты и занять в купеческом кругу почетное положение.

Мысль эта ни на минуту не давала ему покоя. "Эх! Кабы Бог привел мне устроить Феклушу, - так говаривал он второй своей жене, находясь по вечерам под влиянием лиссабонского вина, - то-то бы мы с тобой тогда, жена, запировали". Но, ложась спать, он задавал себе вопрос: как же это сделать ведь, пожалуй, богатый-то жених потребует много денег, а у меня их нет. С этой последней мыслью он, постоянно свертываясь в клубок на своей перине, как еж при виде собаки, засыпал до радостного утра.

У Палисандрова в числе его знакомых находились два коротких ему приятеля - оба оригинально опытные лица. Один был сводчиком, маклером и сватом темной руки, отличная бестия, по наружному виду можно было подумать, что он еврей, но на самом деле он был русский. А другой капиталист-процентщик, вечно смеющийся над человечеством, ни о чем не мыслящий, ничего не чувствующий и не понимающий, за исключением процентов в месяц, получаемых им от капитала, выдаваемого разного рода нуждающимся в ссуду. Как-то вечером, сидя втроем в каком-то заведении за бутылкой вина, разговаривали они о торговых и другого рода спекуляциях, о капиталах и капиталистах и, наконец, коснулись богатых невест и женихов.

Палисандров тотчас сказал:

– Ах! Если бы Бог привел отдать мне мою дочку за богатенького человека, - и не знаю, как бы я стал благодарить Бога! А того, кто бы мне это устроил, я бы наградил деньгами настолько, насколько бы он захотел. Ко мне ходят очень многие, да я дел-то с ними иметь не хочу, потому что обманут, злодейки, - этот народец уж мне известен. Покойный мой батюшка, когда я был женат на первой жене моей, мне часто говаривал: "Эх, Гаврик, не такую бы тебе надобно было иметь жену-то, а много богаче. Проклятые свахи меня надули. Впрочем, нечего сказать: она у тебя баба-то сама по себе хоть куда, да денег-то за ней нам дали мало, вот в чем беда!" После чего, бывало, покойник и хватит с досады-то чепарушки три-четыре порядочных, да и запоет песню: "Несчастная наша доля, деньги нас не любят!" Впрочем, покойный мой отец любил мою жену за то, что она умела ему угождать во всем.