Записки стриптизерши

У каждого из нас своя жизнь, наполненная всякими событиями. И хорошими, и не очень, и очень даже прекрасными. Все эти события делают из нас именно нас. Индивидуальных, особенных, не похожих ни на кого другого.

У каждого из нас свои взгляды на жизнь и свои убеждения.

У каждого из нас свой путь, по которому мы должны пройти. И мы все равно возвращаемся на именно наш путь, даже если кто-то или что-то заставляет нас свернуть с нашей дороги.

Мы уже в детстве понимаем, кто мы. Но желания детей не совпадают с желаниями родителей.

Они придумывают нам то будущее, которое они в своих мечтах нарисовали себе.

Я большую часть своей жизни проработала танцовщицей стриптиза. В простонародье – стриптизершей.

С момента, как я начала танцевать до момента, когда приняла решение больше не выходить на сцену, прошло более двадцати лет.

Скажу честно, не каждому человеку, из встреченных мною на моем жизненном пути, я могла сказать, где и кем я работаю.

Потому что в нашем обществе есть определенные стереотипы. Потому что моя мама до сих пор просит держать информацию о моей профессии в тайне от всех.

А жизнь остается жизнью. С такими же чувствами и переживаниями, как у всех.

С чего все начиналось

Я воспитывалась в интеллигентной семье врачей. Воспитание было строгим, и родители решали за меня что хорошо, а что плохо.

Особенно строгой была мама. Было только ее мнение и неправильное. Слушаться нужно было безоговорочно, иначе…

Физически меня не наказывали, но вот порицание было очень неприятным.

Я занималась танцами с пяти лет и не представляла себя никем… только танцовщицей.

Моя хореограф всегда ставила номера, где я солировала, а остальные девочки были у меня на подтанцовке. Я чувствовала себя звездой. Выступала на открытых площадках, на детских праздниках и на всех возможных концертах, которые проходили в нашем городе и пригороде.

Однажды моя хореограф осчастливила меня новостью о том, что меня примут без экзаменов в хореографический институт. Но для этого мне нужно перевестись в хореографическую школу.

Домой я не пришла, а прилетела. Во время этого полета я представляла свое счастливое будущее: сцену, полный зал зрителей, мой финальный поклон, куча цветов и комплиментов. Глаза светились от счастья. Я сообщила эту радостную новость родителям…

Но реакция была совершенно не та, которую я ожидала.

– Это не серьезно, – сказала мама, – ты что, собираешься всю жизнь проработать в детском саду, обучая непослушных детей танцам?

– Однозначно нет! – сказал папа. Профессия должна быть серьезной, которая откроет для тебя счастливое обеспеченное будущее.

Представляете мое состояние? Это как упасть с небес на землю и хорошенько плюхнуться об асфальт.

Спустя несколько дней после моего заявления о хореографической школе, мне вообще запретили ходить на танцы. Объяснили это тем, что мне нужно больше времени уделять учебе и помощи по дому.

Я не понимала почему… училась я на отлично и дома успевала и прибраться и приготовить

ужин для уставших после работы родителей.

Моя хореограф на меня была обижена. Еще бы! Я бросила ее и девчонок в самый разгар наших концертов. Нужно было срочно искать новую солистку.

Внутри у меня все разрывалось. Я очень хотела танцевать. Это для меня было действительно важно. Это был мой мир. Но я была послушным ребенком. Проглотила обиду и после школы отправилась учиться на юриста.

Это было так престижно в то время. Я закончила 9 классов и пошла в юридический колледж, после которого поступила на заочное отделение в институт МВД.

Колледж

В колледже нужно было участвовать в самодеятельности за честь группы. Ну, и как вы думаете? Кто плясал на сцене и боролся за честь группы во всех мероприятиях?

Да, я. Вместо занятий я пропадала на репетициях и выступлениях. Получала повышенную стипендию за активность и кайфовала от сцены.

В колледже я была частью инициативной группировки, которая состояла из шести девушек, практически все из которых были отличницами. Именно с ними мы и участвовали во всех мероприятиях, а иногда и придумывали какие-то свои сумасшедшие тусовки.

Когда у нас начался предмет «Уголовное право», кто-то из нас предложил, как сейчас это модно называется, «челлендж».

Мы должны были на большом перерыве отправиться в морг, который находился не далеко от нашего колледжа и доказать себе и группе, что мы готовы к работе в органах.

Нам всем было по 16 лет, в сердцах юношеский максимализм, в голове идея работать в ФСБ.

В морге нашей компании удивились:

– Что вы хотели, девочки?

– У нас задание по уголовному праву, – сразу нашлась одна из нас, – нам нужно посетить морг, желательно попасть на вскрытие и подготовить доклад.

– Ого! Ну, раз так, то вы вовремя. Мы как раз начали вскрытие бабушки, которая выпала из окна. Проходите в тот зал, – и нам указали на дверь.

Мы нашей дружной компанией зашли в кабинет. Процесс шел полным ходом. Один врач-патологоанатом орудовал скальпелем и комментировал происходящее, а второй записывал с его слов.

Нам досконально все показывали и рассказывали, как на уроке.

В глубокие подробности вдаваться не буду, но мы все посмотрели и послушали и отправились обратно на учебу.

Одногруппники наши, однако, решили, что мы сумасшедшие. А мне вообще сказали:

– Ну, какой из тебя юрист? И какой тебе морг? Ты же со сцены не вылазишь. Спорим, что ты не сможешь работать по специальности?

– Спорим, я в институт МВД буду поступать после коллежда. И вообще пойду в Прокуратуру или ФСБ.

И, чтобы доказать в первую очередь себе, что я этого действительно хочу, я пошла на занятия карате. Правда, когда мы учили «като», бой с невидимым противником, тренер меня ругал, что я танцую. Так уж грациозно я с этим невидимым противником дралась.