Записки партизана
Шрифт:
Дверь неожиданно открылась. На пороге стояла старуха. Ее глаза были влажные от слез. И нельзя было понять — от радости или от горя плакала тетка Варвара.
Девушки бросились к двери. Старуха решительно загородила им дорогу.
— Нет, потом, девчата. Пусть Надя отдохнет… А Чижик… ей уже ничем не поможешь…
И она снова плотно закрыла за собой дверь.
В сумерки к маленькому хуторку на рысях подъехал наш разъезд. Один из бойцов спешился, без стука вошел в хату и удивленно остановился в дверях: в голубоватой дымке весенних сумерек он увидел двух девушек, лежавших в хате.
— Девчата! — громко крикнул он. — Вы что так рано
Разбуженная громким окликом, Надя открыла глаза, приподнялась, внимательно и удивленно оглядела незнакомую ей комнату, увидела бойца и как-то успокоенно снова закрыла глаза и бессильно упала на подушку…
…Эту историю рассказал мне дядя Степан уже в Краснодаре.
— Надя поправилась, — говорил он. — Перед моим уходом наказала мне повидать вашего минера Кириченко и сказать: если бы он не научил Чижика так ловко вязать пакеты с толом, никогда бы им не взорвать мост. А потом просила сказать, что хочет повидаться с инженером Ветлугиным и посоветоваться, куда ей поступить после войны. Думает — в Горный институт: там минное дело преподают…
Глава II
После взятия нашими войсками Ахтырской немцы решили во что бы то ни стало удержаться в станице Абинской, которая находилась на той же магистрали Краснодар — Новороссийск. За станицу шли упорные бои. Не раз ее восточная окраина переходила из рук в руки. Грохот боя под Абинской доносился до Краснодара…
Абинские партизаны, что называется, «висели» над коммуникациями немцев. Они организовывали диверсии на шоссе, подрывали машины с боеприпасами, снимали немецкие посты, заставы, караулы и даже попытались однажды взорвать мост, что был перекинут через быструю и глубокую речушку, протекавшую у западной окраины станицы.
Этот мост немцы охраняли особенно тщательно: он был единственной связью их абинской группировки с тылом. По обеим сторонам моста немцы построили земляные укрепления, вооруженные тяжелыми пулеметами, чуть в стороне стояли зенитные батареи, а еще дальше высились сооружения из земли и бревен, прикрывавшие мост не только пулеметным, но и орудийным огнем.
Но и этого, казалось, немцам было мало. Опасаясь, что абинским партизанам все же удастся прорваться к мосту и взорвать его, они решили уничтожить абинцев. Против партизан были брошены крупные войсковые соединения немцев. Они тщательно прочесывали окрестные леса, ложбины, балки, овраги, устраивали повальные обыски в хуторах, опутали район сетью шпионажа. В жестоких неравных боях абинцы понесли тяжелые потери. Мы в Краснодаре знали, что от абинских партизан осталась маленькая горсточка. Они разбились на мелкие группы и укрывались в отдаленных от дорог полевых станах колхозных бригад. Положение их было тяжелым: они голодали, болели. Особенно донимали партизан нарывы от частых простуд.
И все-таки абинцы не сдавались. К нам в Краснодар приходили сведения об их смелых налетах. И мы знали: среди абинцев по-прежнему орудует наш старый знакомый, воспитанник партизанского «вуза», друг Нади и Чижика — Вася Ломконос.
Напряжение боев за станицу Абинскую нарастало. Со дня на день можно было ожидать решительного штурма, и наше командование приказало абинцам взорвать мост: взрыв должен был послужить сигналом к общему наступлению. Руководство диверсионной операцией было возложено на Васю Ломконоса…
В пасмурный, дождливый вечер к одному из дальних полевых станов,
Абинцы знали каждую ложбинку на подступах к родной станице. Казалось, завяжи им глаза, и они безошибочно проберутся в Абинку из этого отдаленного стана. Но они хорошо знали и другое: сейчас, даже ночью, едва ли можно подобраться к станице. Подойти же к мосту казалось совсем невозможным. И все же они искали выхода. Предлагали десятки самых неожиданных, невероятных и дерзких вариантов диверсий и тут же отвергали: каждый из них был безнадежным. Наконец остановились на одном: Ломконос вместе с двумя помощниками ночью проберутся в станицу. А там видно будет… Оставалось наметить, где им обосноваться в Абинке.
— Кто из вас, ребята, живет близко к мосту? — спросил Вася.
— Я близко живу, — ответил Костя, самый молодой из абинских партизан. — У нас с маманькой дедовская хатка у самого края стоит, над яром.
Эта хатка как нельзя лучше устраивала Васю: маленькая, неприметная — ее едва ли выберут немцы для постоя, она притулилась почти у самого моста.
Началась подготовка к походу. Вася тщательно запаковал пакеты со взрывчаткой и распределил их между Митей и Костей. Потом все трое точно условились о маршруте, о том, что должен делать каждый из них, если они наткнутся на немецкий патруль, если попадут в лапы к фашистам или, потеряв товарищей, в одиночку проберутся в станицу.
Когда об основном было договорено, Вася обучил Митю и Костю условным сигналам, которым научили его в нашем партизанском «вузе».
Я хорошо знаю нашу кубанскую степь, знаю проклятые заросли колючего терна, куда никакими силами не загонишь даже кавказскую овчарку, привыкшую ко всяким невзгодам, и я смело скажу: то, что эти трое молодых абинцев незаметно пробрались в свою родную станицу, уже было, подвигом.
Представьте себе ровную степь. В ночном небе над степью одна за другой вспыхивают осветительные ракеты. В их мертвенно-ярком сиянии отчетливо виден каждый бугорок. Кажется, в этот момент даже степная мышь не останется незамеченной. То и дело проходят немецкие патрули.
По степи островками разбросаны заросли терна. Надо в короткие мгновения темноты между вспышками ракет неслышно проползти от одного тернового островка к другому и тотчас же как можно глубже залезть в эти жалящие заросли. Острые колючки рвут одежду, впиваются в тело, причиняя какую-то особую зудящую боль. И так десятки раз, с тяжелым грузом взрывчатки за плечами, под самым носом у немцев, не зная, когда вспыхнет очередная слепящая глаза ракета.
И все-таки они пробрались на край станицы. Перед ними возвышалась отвесная круча, поросшая прошлогодним бурьяном.
Путь в станицу лежал через эту кручу. Но как взобраться на нее? И что ждет их там, наверху?
— Подождите, — чуть слышно шепнул Костя и быстро отполз в сторону.
Минуты три было тихо. Потом Вася услышал шорох с той стороны, куда отполз Костя.
— Нашел! — послышался свистящий Костин шепот. — Ползите ко мне.
Когда они подползли, Костя что-то сунул Васе в руку. Первое впечатление — веревка. Но откуда, как могла появиться здесь веревка? Может быть, ловушка?..
— Да нет, это не веревка, — шептал Костя. — Это корень. Вон там, наверху, — видите? — дерево растет, на краю нашего огорода. От него и корни. Видишь?