Записки чекиста

Вьюжный, морозный выдался февраль 1919 года у нас в Липецке. Злой, колючий ветер с присвистом носился по пустынным улицам, донимая редких прохожих. В городе было неспокойно, голодно. По ночам иногда гремели выстрелы, слышался истошный зов на помощь. Но кто рискнёт бежать на этот зов, не побоявшись нарваться на бандитскую пулю?

Днём возле магазинов выстраивались длинные очереди за кониной, осьмушкой полусырого хлеба на едока, за жмыхами. Но и хлеб, и жмыхи доставались не всем.

Фабрикам

Из дома в дом ядовитыми змеями ползли тревожные слухи:

– Большевистскому царству приходит конец…

В эти трудные, неспокойные дни и разошлась по Липецку весть, что скоро должно состояться первое общегородское собрание рабочей молодёжи. Вчерашние гимназисты, сынки и дочери бывших купцов и царских чиновников, встретили эту весть ухмылочками:

– Решили всю голытьбу в одно стадо согнать.

А «голытьба», парни и девчата рабочих окраин, обрадовалась:

– Наконец-то вспомнили и о нашем существовании!

Радость понятная: до сих пор взрослые не слишком часто вспоминали о нас, совсем ещё молодых ребятах. Нет семнадцати лет – не мельтеши перед глазами, не вертись под ногами, жди, когда наступит твой черёд.

А мы не могли, не хотели дожидаться. Мы требовали, чтобы и нас, подростков, назначали в ночные патрули, чтобы и нам поручали ловить бандитов, разыскивать притаившихся белогвардейцев. В крайнем случае, позволяли хотя бы вместе со всеми работать на субботниках.

Мне ещё повезло: после приходской школы с помощью добрых людей, у которых мать время от времени подрабатывала стиркой белья, удалось поступить на бесплатное обучение в городское четырехклассное Высше-начальное училище. В нем я успел проучиться уже три зимы, а в летние каникулы начал работать рассыльным Липецкого уездного исполкома, маленьким заработком своим помогая нашей большой семье.

А что было делать другим пятнадцати-шестнадцатилетним ребятам, которые не знали, как убить время, куда себя девать?

Вот они и шумели, обивали пороги учреждений, требовали внимания к себе.

Никакой массовой организации рабочей молодёжи в Липецке ещё не было, каждый подросток был предоставлен самому себе. Правда, уездный комитет партии прошлой осенью помог нам, «высшеначальникам», организовать кружок, в котором мы читали политическую литературу, слушали лекции по текущей политике, старались, как умели, изучать «Манифест Коммунистической партии» и до хрипоты спорили о событиях, происходивших в стране.

Но в кружке-то нас было всего лишь человек пятнадцать, а в городе таких, как мы, подростков насчитывались многие сотни, если не тысячи.

Как же быть с ними?

Между тем всем городским ребятам было известно, что во многих городах, в том числе и в губернском Тамбове, уже были созданы и продолжали создаваться организации пролетарской молодёжи – комсомол.

Обещал уездный комитет партии создать такую же организацию и в Липецке. Но когда, скоро ли это будет, точно не знал никто.

И вдруг в начале февраля один из работников укома партии вызвал меня к себе.

– Ты многих

– Каких?

– Не буржуйских сынков, конечно, а наших, из рабочей среды?

– Ну, знаю…

– Так вот, давай без «ну»: обойди всех своих знакомых и каждому скажи, что десятого февраля состоится общегородское собрание молодёжи. Всех зови, кого знаешь. Только всякую дрянь из купцов и крупных чиновников не приглашай. Им у нас делать нечего, обойдёмся без них. Понял?

– Конечно!

– Действуй!

Ни одного не забыл, всех обошёл, всем рассказал. А сам волновался: придут ли хлопцы и девчата на собрание? А вдруг препожалуют купеческие и чиновничьи сынки, поднимут шум, бузу? Если они посмеют горлопанить, выступлю и отругаю их, расскажу всем ребятам о нашем «высшеначальном» кружке, о том, как здорово мы занимаемся в нем, стараясь ни в чем не отставать от старших. Так и скажу: «Надо, чтобы такие же кружки везде были, чтобы их было много, тогда мы станем силой и нам станут доверять не только расклеивать по городу декреты правительства, но и давать настоящие, серьёзные задания. Будем держаться друг друга – посмотрим, посмеют ли разные крикуны трепать языки по нашему адресу!»

Но началось собрание, и получилось совсем не так, как я предполагал.

Большой зал бывшего реального училища на Соборной площади до отказа заполнила городская молодёжь. Пришли не только все наши «высшеначальники», не только подростки из рабочих пригородов Липецка, но парни и девушки повзрослее нас. Многие были в солдатских шинелях и старых папахах, в рабочих замасленных, не первой свежести спецовках. Меня даже робость взяла: где уж тут выступать, опять, чего доброго, кто-нибудь бросит обидное:

– Не мельтеши перед глазами!

С большим вниманием слушали мы рассказ представителя уездного комитета партии, бывшего солдата 191-го запасного полка Семена Терентьевича Лосева о целях и задачах Коммунистического Союза Молодёжи. Этого человека знали многие участники нашего собрания. Семён Терентьевич впервые оказался в Липецке в самом начале империалистической войны, когда вместе со своими родителями вынужден был эвакуироваться из захваченной немцами Виленской губернии. Вскоре после Октябрьского переворота девятнадцатилетний Семён Лосев добровольцем вступил в Первый социалистический полк, формировавшийся в Липецке, год спустя стал членом РКП(б), а весной 1919 года вместе со своим полком отправился на Западный фронт.

В этом же полку служили молодые большевики Женя Адамов и Лёня Попов, с которыми позднее мне довелось работать.

На фронте Семена Терентьевича Лосева назначили военным комиссаром полка, а через два года отозвали на работу в особый отдел дивизии. С этого времени и началась его служба в пограничных войсках и в органах государственной безопасности, продолжавшаяся до 1935 года, когда по состоянию здоровья Семён Терентьевич вынужден был уйти на пенсию. Старый чекист и сейчас живёт у нас в Белоруссии, в городе Жлобине. И по мере своих сил принимает участие в общественной работе.