Чтение онлайн

Вид живого врага заставил Книжника оцепенеть от ужаса да еще — от удушающего стыда. Он так рвался в битву и вот, встретившись лицом к лицу с врагом, понял, что, оказывается, кишка тонка. Это вам не воображаемые сражения, выцарапанные стилом на бересте.

— Сейчас кушать будем! — осклабившись, странным гортанным голосом произнес нео. — А, хомо?

В непропорционально длинной лапе сверкнул кривой нож, выточенный из обрезка стальной полосы, и парню стало ясно, что слова мута — отнюдь не приглашение к трапезе. Взгляд невольно наткнулся на обугленный череп в грязном углу разрушенного этого строения. Проклятие! Положившись на самонадеянного чужака, он совсем перестал думать самостоятельно. И совсем позабыл, что эти места — вотчина мутов, кружащих вокруг Кремля, как

гиены вокруг львиных прайдов.

Нео протянул вперед лапу — и эдак обыденно, запросто ухватил Книжника за шкирку — так, что треснула крепкая ткань рясы. После чего преспокойно потащил за собой добычу, не обращая внимания на вялое сопротивление человека. Будто он безошибочно угадал, что перед ним вовсе не дружинник, а обыкновенное двуногое мясо. Похоже, все к тому и шло, потому как мут, волоча пленника, словоохотливо делился своими соображениями:

— Рыг тебя вкусно приготовит. Брюхо вскроет, кишки вытащит. А вместо них горюн-травой набьет. Это, значит, чтобы мясо получилось сочным и пахло вкусно. Главное, чтобы ты не сдох, хомо, пока обжариваться будешь. Это уметь надо — чтобы мясо живое оставалось до румяной корочки! И чем громче мясо орать будет — тем вкуснее выйдет. Но ничего, брат Рыг умеет хомо на углях жарить. Вот увидишь…

Как ни странно, эти гастрономические рассуждения человекоподобного монстра заставили Книжника выйти из ступора. Он принялся лихорадочно соображать. Мысли о том, куда делся чертов вест, отмел сразу — они никуда не вели. Разве вызвали раздражение и злость, и это несколько прибавило сил. Все, что сейчас действительно было нужно, — так это дотянуться до волокущейся в пыли сумы: там оставалось его единственное, ни разу не опробованное оружие — ворох остро отточенных, сдобренных ядом стилосов. По злой иронии судьбы, они болтались в сумке, прямо перед носом, но дотянуться до них не представлялось никакой возможности. Не было сил сопротивляться этой горе покрытых шерстью мускулов, руки напрасно хватали воздух в попытке зацепить ремень сумки. Оставалось бессильно скрипеть зубами от досады на самого себя: как можно было не догадаться закрепить оружие на теле, спрятать в сапог на худой конец — как это делают дружинники!

А нео все волок его, как беспомощного щенка, прямо через кирпичные завалы, через какие-то извилистые проходы в руинах, сквозь заросли растений-мутантов, норовящих ухватить цепким ростком-щупальцем, вцепиться в живую плоть.

— Глупый хомо, один из Кремля вылез. Да еще и хилый такой, — благодушно вещал мутант, протаскивая вяло сопротивляющегося пленника через очередную расщелину в руинах. — Чего дома не сиделось? Хорошо, что к Рыгу попал, — у Рыга-то мясо не пропадет почем зря… Рарги умные, не то что Крагги, в одиночку на чужую территорию не лезут. Вот вы, кремлевские, взяли — да и убили Крагга. [2] И не просто убили — с позором. А чего ж не убить — когда он один к вам попер да умнее всех себя ставил. Глупо вышло, смешно, да? А наш Рарг молодец, хитрый воин, в прошлую луну на Кремль не пошел — и сам живой, и клану хорошо. А Краггам теперь нового вождя выбирать! Вот драка будет — полклана перекалечится! То-то Рарги смеются!

Из смысла сказанного Книжник понял лишь то, что нео считает его одиночкой, а значит, понятия не имеет про веста. А чужеземец тоже хорош — сбежал при первой опасности, бросил товарища, скотина! Кремлевский ему, видите ли, не товарищ — слуга! Да чтоб он подох, вражий потрох!

Между тем вокруг стало темно — его явно волокли в какое-то подземелье.

— Эй, Рыг, что это у тебя? — приглушенно донеслось из-за камней.

— Это мое! — немедленно прорычал нео, еще сильнее вцепившись в добычу. — Рыг делить будет!

— О, хомо! — радостно воскликнул тот же голос, только уже ближе. Отчетливо потянуло отвратительным звериным смрадом. — Только хилый какой-то.

— Какой есть. А ну пропусти, хромой, не то

ногу вырву!

Вонь между тем нарастала, становилось все жарче, и вскоре темноту рассеял свет открытого огня. Здесь палили костер, в котором явно сгорало что-то химическое. Зловоние становилось просто невыносимым.

Пленный кубарем полетел в дальний угол обширного подземелья. С трудом встал на четвереньки, огляделся. Новый приступ страха сжал сердце, лишая способности нормально соображать: здесь было полно этих чертовых мутов — и все они разом уставились на него. Довольно пялились, предвкушающе. Как на еду. Несмотря на этот отупляющий страх, мозг быстро отметил: здесь не только крупные самцы — воины. Здесь были и самки, и даже детеныши. Что характерно, маленькие муты, при всем своем уродстве, не выглядели столь устрашающе. Напротив, в других обстоятельствах можно было бы даже умилиться этим забавным мохнатым крохам, которые сейчас с любопытством пялились на пленника.

— Еда! — рассматривая бледного пленника, радостно воскликнула маленькая тощая девочка, поросшая бледной шерсткой. И вдруг подбежала поближе, дернула за волосы, вырвав небольшой клок. Отскочила назад. Среди юных мутов тут же началась драка за «трофей», которую парой крепких ударов прервала хмурая, жирная «мамаша».

Книжник, сжав зубы, молча стерпел боль. Похоже, ему «повезло» оказаться в самом натуральном вражьем логове. Краем сознания Книжник ощутил даже особый интерес исследователя — ведь никому из кремлевских еще не удавалось описать настоящее логово нео. Наверное, просто потому, что никому не довелось вернуться из него живым.

Тем временем знакомый нео, почесываясь, важно стоял у костра, посередине логова: добытчик, несомненно, автоматически становился героем дня. Хотя, черт его разберет, может, это был другой мут — все-таки все они были на одно лицо — жуткое подобие человеческого.

— Рыг его добыл! — заявил нео, постучав себя в плоскую серую грудь. — Это мое!

Теперь он потрясал отобранной у семинариста сумой. Правда, недолго — пока к нему не приблизился здоровенный верзила — раза в полтора массивнее первого. Не говоря ни слова, забрал суму и отодвинул обиженного сородича в сторону. Книжник успел отметить очевидную иерархию в логове мутов. Этот здоровяк, похоже, здесь главный. Ближе к костру сидели другие самцы-воины. Во втором круге, за их спинами — самки с детьми, чуть дальше — немногочисленные седые нео. Судя по кислым минам стариков, их доля была ненамного лучшей, чем у пленного врага: говорят, у мутов принято пожирать старшее поколение. Но, конечно же, сейчас они предпочтут молодое мясо.

Главарь тем временем вытряхивал содержимое сумы. Недоуменно повертел в руках и отложил в сторону толстый берестяной блокнот. Тугой сверток с целебными травами обнюхал — и брезгливо отбросил. Куда больше его заинтересовала краюха хлеба и припасенный на первое время кусок сала. Недолго думая, главарь принялся жрать под завистливыми взглядами соплеменников, продолжая копаться в нехитрых трофеях. А вот остро отточенные стилосы его заинтересовали.

Книжник завороженно следил за тем, как нео вертит в непослушных пальцах сверкающие острые предметы, и вздрогнул, когда мут вдруг зашипел, уколовшись. Главарь поглядел на скрюченный, узловатый палец, на котором вспухала капля темной крови, перестал вдруг жевать — и с застывшим недоумением на морде повалился на спину. Некоторое время муты с тупым любопытством наблюдали, как трясется в судорогах и обильно пускает ртом пену их непрошибаемый с виду вожак. И когда тело застыло окончательно — наступила зловещая тишина.

Яд тайницкой цикуты — травы-мутанта из Тайницкого сада — вещь убийственная и страшная. Выделить его было непросто — пришлось из подручных материалов по старинным чертежам соорудить дистиллятор и перегонный куб — предмет насмешек со стороны сверстников и недоумения наставников. И вот надо же — сработало. Правда, с совершенно непредсказуемыми последствиями.

Трудно было даже предположить — насколько. Никому из мутов и в голову не пришло связать неожиданную смерть главаря с пленником. Про него, похоже, вообще забыли — в связи с более актуальной проблемой.