Чтение онлайн

Смотрим мы на все это с Богдановым и головами качаем. Остальные выясняют.

На следующем занятии я сразу взял коллектив в жесткую узду.

– Пока мы тут с вами глупостями занимались, – говорю серьезно, – в Иране переворот! Шах бежал из страны, а к власти пришел аятолла Хомейни. Его имя в переводе на русский язык означает «чудо Аллаха».

– Наши им татарина посадили, что ли? – спрашивает Валера.

– Да, вроде, нет. Вообще не наш. В Париже отсиживался. А теперь дорвался до власти, и знаете, что

творит?

– Что?

Довольный тем, что удалось направить беседу в нужное русло, я набрал побольше воздуха и…

Слесарь Богданов смущенно кашлянул и почесал затылок.

– А все-таки интересно, – сказал задумчиво. – В прошлый раз мы так и не определились. От кого все-таки произошел человек?!

Из меня весь воздух и вышел.

И вот через много лет, когда накал страстей заметно снизил свой градус и стало необязательно вести свою родословную от обезьян, я всерьез задумался: а ведь, действительно, интересно, от кого произошел человек. Мой хороший знакомый академик Янин сказал однозначно: Значит, и по сей день вопрос остается открытым.

– Конечно, от свиней!

– Это уж точно! – подтвердила его жена Елена Александровна.

– Потому что они умные? – спросил я.

– Не знаю, какие они умные, – ответил Янин, – но чтобы убедиться, стоит посмотреть, что стало с лесом, который рядом с нашими домами. Весь загадили!

Художник Никас Сафронов тоже сказал однозначно:

– От дельфинов.

– Почему?

– Ну, они очень умные, разговорчивые, к людям хорошо относятся, и вообще они мне как-то симпатичней.

Захария Ситчин, тоже наш человек, но уже в Америке – мы и территории им отдаем, и люди наши туда бегут – так вот, Захария Ситчин в своих исследованиях пришел к однозначному выводу, что человек создан «Элохим». Не Богом – это неправильный перевод библейского текста, а Богами по их образу и подобию. Выражаясь современным языком – клонирован. И если так, значит, мы чья-то копия в мироздании. Мне эта версия очень нравится! Выйдешь иной раз поздно вечером, поднимешь лицо к звездному небу – не одни мы во Вселенной! И от этого жить легче становится.

Но выйдешь днем, посмотришь вокруг на все, что у нас здесь творится, и вздрогнешь: Господи, да неужели где-то еще во Вселенной живут такие же раздолбаи, как мы?!

Не верю!

– Хорошо, что позвонил! – заторопился Юра, когда я на ночь глядя прорвался к нему сквозь нудную бесконечность коротких гудков. – Завтра у этого мужика две лекции на разных курсах. Я на первую пару не смогу, подойду на вторую, а ты давай к десяти! Посидишь, послушаешь. Потом нам расскажешь.

– И Лешка придет?

– Точно не знаю. Обещал. Он из семьи уходить собирается, – хмыкнул Юра.

– Надо же! – удивился я. – А что случилось? Семья-то

большая? Дети есть?

– Большая, большая! Ты все понял?

– Вроде.

– Тогда пока! Там встретимся.

Юра уже водил меня в университет на лекцию популярного преподавателя. Мне очень понравилось, и я попросил Юру пойти еще. Лучше, конечно, вместе. У него там какие-то знакомые среди студентов. Они и говорят, когда лучше. Филолог этот с чудной фамилией очень интересно рассказывает о русской литературе. Его многие приходят послушать.

А вот у Лешки что случилось?! Я и не знал, что он женат. Наши с ним разговоры касались только путешествий. А у него, оказалось, семья рушится. Может, потому его и заносит так далеко на север, что в семье проблемы? А может, наоборот, оттого и проблемы, что заносит…

Аудитория, где должна была, как сказал Юра, состояться первая лекция, показалась мне странно маленькой. Но и народа немного. Может, потому что рано? В прошлый раз и аудитория была большая, и народа полно. Сел я с краешка в первом ряду. Студенты больше задние столы заняли. Я сначала не обратил на это внимание.

Преподаватель вошел, поздоровался.

– Ну что, – говорит, – уважаемые товарищи филологи, в прошлый раз мы разбирали творчество Николая Семеновича Лескова. Так? Эта группа?

Ребятня закивала настороженно.

– Тогда давайте вспомним, о чем мы с вами тогда говорили, и попробуем порассуждать. Скажем, о Левше. Интересный образ, не так ли? Что он за человек, по-вашему? Каков он? – Обвел взглядом студентов, находчиво опустивших головы, и остановился на мне. – Вот вы, пожалуйста! Как бы вы охарактеризовали Левшу? Надеюсь, читали.

– Естественно! – я даже обиделся.

– Ну, так опишите нам его! Своими словами.

Подцуропили(?), гады, себе думаю, вместо лекции на семинар попал. Девчата: «хи-хи», пацанята: «гы-гы»! А я за них отдувайся! А делать нечего. Вздохнул тяжело, поднялся, как великовозрастный Михайло Ломоносов над этими вчерашними школьниками, собрался с мыслями и говорю:

– Жалкий он и убогий.

– Вы так считаете?

– Нищий. Косой. Волосы выщипаны – наставник драл. Значит, ученье тяжело давалось. Наверно, способностей не хватало…

– Так-так, – повел головой преподаватель и с интересом посмотрел на меня, – развивайте свою мысль!

– Обычно фраза «наш Левша английскую блоху подковал» звучит как гимн мастерству отечественных умельцев. Это недоразумение. Причем очевидное!

– Вот как?! – удивился преподаватель.

В аудитории стало тихо.

– Блоху-то они испортили – прыгать перестала! Что толку с этих дурацких подков?! Блоха не лошадь! Зачем ей подковы! Решили удивить размером – и что получилось? Обычная история – блоха не танцует, царь-колокол не звонит, царь-пушка не стреляет!