Занавес

Пожалуй, каждому из нас порой кажется, что прежнее возрождается вновь — прежние годы, прежние ощущения, переживания.

«Это было раньше…»

Почему эти мысли всегда так сильно волнуют нас?

Именно этот вопрос задавал я себе, когда, сидя в поезде, любовался мелькавшим за окном однообразным эссекским пейзажем.

Когда же было у меня подобное путешествие? Горько сознавать, что большая часть жизни позади. В ту войну, когда я впервые приехал сюда (эта война для меня всегда будет той войной — войной, которую ныне вытеснила другая, более безумная), я был ранен.

В 1916 году мне, молодому Артуру Гастингсу, казалось, что я уже стар и зрел. Жаль, но тогда я не понимал, что моя жизнь

только начинается.

Я предпринял путешествие, даже не подозревая, что вскоре встречу человека, чьё влияние на меня определит направление и смысл всей моей жизни. Я собирался остановиться у своего старого друга — Джона Кавендиша, чья мать, недавно вновь вышедшая замуж, владела загородным имением под названием «Стайлз». Я думал только о приятном возобновлении старых знакомств. Откуда мог я знать, что вскоре окажусь в темных лабиринтах таинственного убийства!

Именно в Стайлзе я вновь встретился с этим странным маленьким человеком, Эркюлем Пуаро, с которым я познакомился в Бельгии. Как хорошо я помню своё удивление, когда увидел на сельской улице прихрамывающую фигуру с большими усами!

Эркюль Пуаро! С тех самых далёких дней он стал моим ближайшим другом, он повлиял на всю мою жизнь. В обществе Пуаро, в погоне за очередным убийцей я встретил свою жену — самого преданного, самого нежного спутника жизни, который только может быть у мужчины

Ныне она покоится в аргентинской земле. Она умерла быстро, без длительных страданий, но оставила после себя очень одинокого и несчастного человека.

Да! Если бы я только мог повернуть жизнь вспять прожить всю её заново! Если бы это был день, когда я впервые в 1916 году приехал в Стайлз!.. Какие перемены произошли с того времени! Как изменились знакомые лица! Стайлз был продан Кавендишами. Джон Кавендиш умер, а его жена Мери, очаровательное, загадочное создание, живёт теперь в Девоншире. Лоуренс с женой и детьми обитает в Южной Африке. Перемены, повсюду перемены!

Но, как ни странно, кое-что было по-прежнему. В Стайлзе мне предстояло вновь встретиться с Эркюлем Пуаро!

Как я был поражен, получив письмо с адресом: «Стайлз, Эссекс».

Я не видел своего старого друга почти год. Во время нашей последней встречи я был потрясён и опечален. Пуаро был уже очень старым человеком, больным артритом. В надежде поправить здоровье он ездил в Египет, но вернулся, как говорилось в письме, в еще более худшем состоянии, чем прежде. Тем не менее, он бодро написал:

«Ну что, мой друг, вас наверняка заинтересовал адрес на конверте? Он навевает старые воспоминания, не так ли? Да, я здесь, в Стайлзе. Представьте себе, сейчас в этом доме сдаются комнаты. Делами ведает некий старый британский полковник, типичная развалина. На самом же деле всем заправляет, bien entendu [1] , его жена. Она прекрасный управляющий, но у неё острый язычок, и бедный полковник сильно страдает от этого. Если бы я был на его месте, я бы объявил ей войну!

Я увидел объявление в газете, и любопытство заставило меня отправиться туда, где я когда-то получил свое первое пристанище в Англии. В моём возрасте каждый живёт воспоминаниями.

Затем, представьте себе, я встретил здесь баронета, приятеля шефа вашей дочери. (Эта фраза звучит почти как французское упражнение, не так ли?)

Мы с ним сразу же составили план. Он хочет убедить Фрэнклинов приехать сюда летом. Я в свою очередь уговариваю вас, и мы соберемся все вместе, en famille [2] . Это будет прекрасно! Посему, mon cher [3] Гастингс, как можно скорей приезжайте сюда. Я приказал

приготовить для вас комнату с ванной (добрый старый Стайлз, как вы понимаете, сейчас модернизирован) и долго пререкался с миссис Латрелл, пока не снял комнату tres bon marche [4] .

Фрэнклины и ваша очаровательная Джудит вот уже несколько дней находятся здесь. Всё в порядке, никаких происшествий.

A bientot! [5]

Всегда ваш Эркюль Пуаро».

Предложение было заманчивым, и я не колеблясь уступил желанию друга. У меня не было ни дома, ни друзей. Что же касается моих детей, то один мой сын служил в военно — морском флоте Великобритании, другой — женился и жил на ранчо в Аргентине. Дочь моя Грейс вышла замуж за военного и живет теперь в Индии. Другая моя девочка — Джудит, была ребёнком, которого в глубине души я любил больше всех, хотя ни разу так и не понял за что. Странный, загадочный, скрытный ребёнок, старающийся держать язык за зубами. Это иногда обижало меня и причиняло боль. Моя жена понимала её лучше и уверяла, что такое поведение со стороны Джудит — это не проявление недоверия, а своеобразная попытка самоутвердиться. Но и её, так же часто как и меня, тревожило состояние нашей девочки. «Чувства Джудит, — говорила моя жена, — слишком сильны, слишком напряжены, а природная сдержанность не даёт ей возможности их выразить». У Джудит были странные периоды мрачного молчания и столь же странные приступы неистовой активности. В нашей семье она была самым умным ребёнком, и мы с радостью восприняли её желание учиться в университете. Год тому назад она получила диплом бакалавра и с тех пор выполняла обязанности ассистента у доктора, занимавшегося исследованием какой-то тропической болезни. Жена доктора постоянно хворала, поэтому на неё привыкли смотреть как на инвалида.

Иногда у меня появлялись сомнения — не является ли привязанность Джудит к своей работе и своему шефу признаком её влюблённости, но деловые взаимоотношения между ними успокаивали меня.

Я был уверен, что Джудит мне предана, но вопреки своей природной сдержанности она часто сердилась и раздражалась из-за моих, как она называла, сентиментальных и устаревших идей. Честно говоря, я немало тревожился за свою дочь.

На этом месте мои размышления были прерваны, так как поезд подходил к станции Стайлз-Сент-Мери. Станция, по существу, не изменилась. Время прошло мимо неё. Она по-прежнему возвышалась среди полей.

Однако, проезжая в такси по деревне, я ощутил воздействие времени. В Стайлз-Сент-Мери появились бензоколонки, кинотеатр, две новые гостиницы и ряд городских зданий.

Вскоре мы подъехали к имению Стайлз. Здесь, казалось, всё было по-старому. Парк такой же, как я его помнил, но его центральная аллея была в полном запустении. На ней появилась трава, которую не мог скрыть даже гравий. Мы завернули за угол и оказались перед домом. Подъезд к нему не был заасфальтирован.

Так же, как и много лет тому назад, над одной из клумб склонилась женская фигура. Моё сердце отчаянно забилось. Затем женщина выпрямилась, подошла ко мне, и я в душе посмеялся над собой. Неужели я мог принять её за грубоватую Эвелин Ховард!