Заморье
Шрифт:
— Не было никаких подельников! Как и преступления не было. Лучше познакомьте с вашими друзьями, уж больно они тут суетятся.
— А-а-а! Друзья мои прелестные, очень искусные ребята. Знают толк в психологии. В чужой, правда, "вскрывают" мозг, как грецкий орех. Расскажите все как есть, и мои подопечные не сделают вам больно, — вкрадчиво предложил хитрый палач.
— Уж не знаю, что и поведать Вам. Напился, как следует, у дивчины и все, аминь. Не помню ничего дальше, — Вурдук развел руки в стороны, изображая недоумение.
— А давайте так поступим. Я вам скажу, что случилось дальше, а ты, — Дук решился
Арсел оказался не из пугливых. Уже давно кулаки чесались — тренировки, видимо, требовали. Более суток никому по голове даже ни разу не стукнул, поэтому понурость, грусть, подавленность отравляли нутро. Данк так и решил, что если будут упорно доставать расспросами, то в действие придет вся его "конституция". Тогда кулак точно станет вбивать недругов в бетонный пол как гвозди, оставляя головки оных в виде шляпки. Ох, уж эти люди! Вурдуку куда проще. Сила — аргумент: раскидай вражин как головастиков, а потом с ними беседуй! Палач бурчал нечто под нос, а великан вскипал, как чайник, мысленно подумывая о перспективе дальнейшего общения с не очень дружелюбными визитерами:
Вот достань меня только. Бороденку твою выдерну, а из прихвостней сделаю одну большую икебану.
— Итак, вопрос — где царские драгоценности?! — Видимо нервы не выдержали, и видимое приличие Дука отступило на второй план. — Говори, сволочь! А то не дождешься казни на площади, я тебя сам, прямо тут, закопаю.
Можно с легкостью догадаться, чем закончилось столь непочтительное поведение дознавателя. Обещание, данное Арселом самому себе, сдержать захотелось, очень. По этой причине, "нежная" рука вурдука клешней зацапала пушистенькую бородку негодяя. Знал ли Дук, что однажды станет эквилибристом? Пару взмахов из стороны в сторону, и вот, новое открытие — палачи умеют летать, да еще как! Даже братья "Ордена меча" раскрыли рты, да так и замерли, изучая, как начальник совершает круговые пируэты над головами, повизгивая.
— Ты мне изрядно поднадоел. Пшел вон! — попрощался Данк с гостем, и, в знак любезности, раскрутил его еще сильнее. Сверкнули в полете пятки госслужащего, совершенно "покорно" устремившегося птицей к выходу. Братия предпочла быстренько уйти на своих двоих. Темница вновь опустела, оставив вурдука, как ни странно, в добром расположении духа. Дук дал о себе знать буквально спустя минуту, придя видимо в сознание. Открылось узкое дверное оконце, и в нем показались те же злобные маленькие глазки.
— Не будет тебе два дня раздумий! Готовься. Завтра тебе конец, — Подлецу вздумалось злорадствовать, но через секунду одумался, потому как не было никакого желания получить еще пару оплеух. А что, кулак Арсела бы как раз прошел в проем. Наверное, учтя недавний опыт, Дук испарился окончательно.
И что теперь?!
Данк опустился на пол, приподнял голову и посмотрел в дыру крыши.
День близился к концу. Слепящее солнце спряталось за тучи после обеда, так что никто не заметил, как непогода перешла в сумерки. Вот тогда одиночество Арсела и разбавил некто из пугливой своры рыжебородого. Худой юркий паренек отворил дверь и нырнул в камеру, как в клетку с тигром. Сдернул с места железный засов на клетке, что находилась в центре камеры, откуда, не переставая, доносился странный гул и запах сгнили. Сил пареньку было не занимать, в следующий момент железная конструкция, что так долго усмиряла необузданные силы, спрятанные в подземелье, слетела, как карточный домик, и во временное жилище Данка хлынул поток янтарного света, бьющий колонной в высокий потолок.
— Теперь ты нам выложишь подробности на блюде! Сам ведь будешь умолять нас выслушать. Господин Дук придет рано утром. И это твой последний шанс, чтобы уберечь свою шкуру, если, конечно, она тебе дорога, — злорадная улыбка служаки, наверное, была к месту. Арсел уверял себя, что всем подлецам только лишь и остается, что наслаждаться чужим горем. Правда не стоит отчаиваться, авось да посчастливится и найдется способ к спасению.
Вурдук даже не удосужился ответить визитеру, а может, и не успел, поскольку тщедушный юнец спешно отрапортовал и ретировался, с опаской оглядываясь на Данка, на случай атаки со спины.
Суета вокруг нового постояльца темницы прекратилась до утра. Ночь же прошла спокойно.
Поначалу сомкнуть глаз воришке не представлялось возможным: лучше уж сидеть и дежурить, чем стать жертвой приготовленного эксперимента. Чего ждать от зловонного каменного сундука с приоткрытой ямой?! А спать вурдуку хотелось. Были бы спички, так вставить их не медля!
Подойти и заглянуть, что там внизу — великану не хватало духа, уж очень громкий и свирепый рык доносился, будто тушу бедной затравленной лани терзает целый прайд голодных львов. К трем часам "бедлам в преисподней" поутих и Данк принялся клевать носом, а вскорости впал в дрёму, да так, что все свечи и факелы тухли при его дыхании, а стены сотрясались в такт. Засевшему в яме чудищу, если оно там есть и пробудится, то само, наверное, испугается от присутствия столь шумного чужака.
Правда в этом была. Потому как под утро, когда петух уже горланил со всей дури, и тому, кому еще хочется помять подушку, да поваляться, нестерпимо хочется эту птицу поймать и сварить в качестве мести за недоспанные пять минут, вот в это самое время и появилось чудо из смрадной ямы посреди камеры, что зовется драконом — c желтой цыплячьей кожей и отъевшимся, как у государственного мужа, пузом.
Из отверстия высунулась голова змея — испуганного и недоумевающего. Да, дружок, дракоша, раньше ты пугал, так что у некоторых бандюг заикание на всю жизнь оставалось, а теперь тебе не дали выспаться. Вот так, знай вурдучьих богатырей!