Заморье
Шрифт:
Извиняясь за то, что не смогли уберечь огнедышащего, Аткин и глава ордена принялись успокаивать путников. Дошло даже до того, что вся компания отправилась осматривать эротичную дракониху Юлю, извергающую огонь, а вождь "религиозного племени" пообещал, что в лабораториях верных братьев уже ведутся работы по созданию зелья, способного вернуть к жизни потерянного друга. Ложь.
— Даже не переживайте! Рано или поздно, наши профессиональные алхимики сварят отвар-противоядие, — участливо заливался как соловей Сив, коего члены ордена называли просто и незатейливо — владыка. — Мы
— А то, что он будет теперь здесь стоять днями и ночами, ничего?! А как же там попить или поесть, или, наконец, знаете ли, сикануть слегка? — вопросы Арсела, особенно последний рассмешили Аткина так, что тучный живот хозяина колыхался как желе.
— В таком состоянии он, поверьте, не хочет ничего! И главное — он ничего не чувствует, — Гадкая улыбка владыки еще не была разгадана путниками. Потребуется немало времени, чтобы разгадать затеи, достойные негодяя. Завуалированное притворство, выразившееся в соучастии, пряталось под занавесью доброты.
— Значит, мы можем надеяться на чудо? — настаивал Вир.
— Несомненно! А теперь возвращайтесь к себе. Мы с господином Аткином вас навестим через час. Режина уже собрала вам необходимые вещи и пропитание в дорогу. Вам необходимо отправляться сегодня же, — наставление Сива прозвучало как приказ.
Радости Данка не было предела. Еще на один шаг ближе к любимой! Он похлопал Вира по плечу, воодушевленный скорым отправлением. Король, тем временем, старался, как мог, скрыть боль, пронзившую его с ног до головы и ударившую молотом прямо в мозг. Спять овладевала всем телом, расправляя, как осьминог, свои щупальца и проникая в каждую клетку.
— С вами все в порядке? — Голос Сива звучал издевательски, а ухмылка на лице явно говорила о том, что спрашивающий в курсе того, какие метаморфозы могут произойти с человеком, когда в руку вцепляется Спять.
— Мне что-то не здоровится. Я, пожалуй, вернусь в комнату, — боль одолевала весь организм Вира, выворачивала наизнанку, о чем красноречиво говорили сложившиеся в гримасу губы.
Дожидаться какого-либо разрешения иноземцы не стали, а побрели угрюмо туда, откуда пришли. Сив и вечно снующий Аткин разговорились, глядя вслед необычной парочке:
— Может, не стоило их так одаривать? — беспокоился прислужник владыки.
— О чем ты, друг мой?
— Вы и сами знаете.
— Без магии они смогут сделать пару шагов за пределами города, а потом их растерзают.
— О, сир, вы сверхдобры!
— Аткин, я готов потерять то, что даю, во имя единственного предмета. Он мне вернет все с лихвой!
— Ваши бы слова, да вездесущему богу Ваху в уши.
— Ты еще не знаешь — это еще не конец подарочкам. Мы же не можем обидеть второго нашего друга.
— Полагаюсь на вашу мудрость, — заключил Аткин, поклонившись.
— Спасибо. От вас потребуется лишь принести к полудню Аверх на собрание. Сие благое дело состоится у верной нам Режине.
— Боже, это же крах всему! Наша братия не позволит! Аверх никогда не покидал Аль, он — символ ордена и его сила!
— Аткин, вы же кудесник, каких свет не
— И зачем нам отправлять Сару, если это верная гибель?
Сив даже бровью не повел и все тем же холодным тоном продолжил:
— Безопасность относительна. Даже здесь не так уж и спокойно. Не забудьте уведомить Сару, что она обязана будет оказать небольшую услугу во имя процветания братства.
— Какую же?
— Понимаете, невозможно спланировать все идеально, нужна подстраховка. Черт его знает, какие они, наши удальцы из Угля? Вот возьмут, и приберут к рукам Кам. В общем, вы знаете, что необходимо сделать, если нога вурдука или этого недоделанного королевича ступит на землю Дарстума.
— Ордену придется снова убивать? Не слишком ли часто?
— Аткин, вы дотошны, как занудный книжный червь, коих не сыскать во всем белом свете. Еще никому не шло на пользу докучать. Выполняйте приказ.
Удулукцы мирно проследовали по улице, где сборище бедняков понемногу уже рассеивалось, и скрылись в одном из бесчисленных закутков мегаполиса.
Удивителен мир, что зовется Алемом. К полудню от сдавленной ночью атмосферы не осталось и следа. В каждое оконце пробрался лучик света и остался там жить, как минимум до заката.
Вир гипнотизировал отблески светила, отражавшиеся в приоткрытой раме окна. Еще никогда король не был так серьезен. Его мало интересовала окружающая действительность, и даже назойливый вурдук не мог вывести на нервы королевича.
Четыре стены комнатки в "приюте" Режины оставались последним местом, где еще Его Светлость позволял самому себе погоревать и задуматься над смыслом жизни. Нашлась душа, готовая выслушать. Кто бы мог подумать, что этой персоной окажется громила с пристрастием к присвоению всего, что неровно лежит?! Удивительно, но Арсел показал себя с лучшей стороны и из него получился отличный союзник, если не сказать больше:
— Больно? — Данк распластался на диване — днем воришку всегда клонило в сон. Профессиональная черта, однако.
Вир разглядывал отражение небоскребов в стекле и прислушивался к гаму, веселому, задорному смеху местной детворы, расположившейся прямо под окнами гостиницы. Самый беззаботный возраст, когда главным занятием может быть лишь игра в салки.
— Еще как! Уже отпускает, но в груди будто печку раскочегарили, — жаловаться король не хотел, но слова выскочили автоматически. Не то, чтобы чувство разнеженности вновь подступило к самому горлу и не отпускало, нет, просто сейчас было из-за чего беспокоиться. Организм перестраивался, и это стало невозможно игнорировать. Зарождавшаяся в теле лихорадка грозила проявить себя и во внешности царевича.