Зал ожидания
Шрифт:
Федора спрашивали, что он теперь думает делать, и даже, чем он намерен удивить мир. Как будто мир можно чем-нибудь удивить. Хотя, по своей простоте, он думал, что, пожалуй, можно. Сам-то он не собирался совершать ничего такого удивляющего.
Он хотел жить в своем доме, в своей семье. Утром, по пути на работу, провожать племянницу в музыкальную школу, а по вечерам заниматься хозяйственными домашними делами и терпеливо ждать, когда Катя закончит свое образование.
Только бы ее занятие не помешало Кате стать хозяйкой в его доме. В доме, где он — хозяин, глава семейства, добытчик. Он вырос в рабочем поселке
Он поступил работать в мастерские речного затона, где ремонтировались суда к летней навигации. Ездить на работу было далеко, на дорогу уходило много времени, и тогда он перешел жить в общежитие и стал питаться в столовой. Не очень это ему нравилось, но он терпел такую жизнь только потому, что Катя тоже жила в общежитии и не могла приезжать домой каждую субботу. Дома за всю зиму он виделся с ней всего несколько раз, да и то урывками.
Потом, когда началась навигация, его назначили механиком на пассажирский пароход. Каждый рейс продолжался почти три недели, а на стоянку в родном порту отводилось всего полсуток, так что дома за все лето побывать ему не удалось.
Все, что он делал сейчас, все это было то самое активное ожидание, о котором говорили ему и Катя, и Анюта. Он ждал того отдаленного времени, когда настанет тихая, спокойная, обеспеченная жизнь в родном доме. Для этого он пошел в вечернюю школу, чтобы потом поступить в институт. Работал он хорошо, потому что знал свое дело и с детства был приучен все выполнять старательно и прочно. Военная служба, еще больше укрепила эти качества. Человек он был сильный, выносливый, и все ему хорошо удавалось.
Капитан, с которым он провел уже две навигации, всем говорил, что такого отличного механика у него еще никогда не было. И когда Федор намекал, что хорошо бы от такой хлопотливой жизни перейти на местную линию, то все — и начальство и товарищи — думали, что он шутит. Молодежь там плавает, практиканты, которым не удалось попасть на хорошую, настоящую практику.
И сестра тоже говорила, что переходить с места на место, когда только началась его рабочая жизнь, никак нельзя. Он понимал, что все правы, а самое главное, как он считал, это надо для Кати: вряд ли она, образованная девушка, захочет стать женой моториста речного трамвайчика. Жена механика рейсового теплохода — совсем иное дело. В том, что она будет его женой, он нисколько не сомневался, и так он в этом был уверен, что даже никогда и не говорил с Катей, считая дело это давно и прочно решенным.
Отпуск ему полагался, как и всем речникам, глубокой осенью. Отдыхать он никуда не ездил, считая лучшим отдыхом всякие дела по дому, по хозяйству. А после отпуска — снова общежитие, работа в затоне, ночи над учебниками, и так всю зиму. Активное ожидание.
Иногда, под выходной, надев свою лучшую одежду, Федор шел к Кате в гости. Он приходил в общежитие под вечер, когда студентки уже отдохнули и занимались своими домашними делами. С Катей заранее договаривался о встрече, и у него всегда были билеты в кино или театр на те спектакли или фильмы, которые она сама выбирала. В этих делах Федор полагался на Катю, потому что она лучше знала, что надо посмотреть или послушать.
Когда он являлся в общежитие и просил вызвать Катю, то уже ждал:
— Каруселева! К тебе жених пришел…
Лицо его вспыхивало радостью и гордостью за то, что всем уже это известно. Все знают, что Катя, которую он считал самой лучшей и самой красивой девушкой, — его невеста и обязательно станет его женой.
Это были лучшие минуты его редких свиданий. И потом, сидя рядом с Катей в темном зале, Федор вспоминал эти минуты, и в его ушах продолжал звенеть девичий голос, извещающий весь мир о его неминуемом счастье. Из-за этого он плохо понимал, что там происходит на сцене или на экране, потому что самое главное происходило в его сердце, в сознании, в мыслях.
«Жених пришел!» Он осторожно поглядывал на Катино лицо, освещенное светом рампы или мелькающим светом экрана, и оно казалось ему особенно прекрасным, но еще более далеким, чем всегда.
Иногда она хватала его руку своими горячими, вздрагивающими от возбуждения пальцами и, чуть задыхаясь, быстренько проговаривала:
— Вот здорово! Правда, а? — И посмеивалась от радости, не понятной ему.
И он так же торопливо отвечал:
— Да, да… — И тоже потихоньку смеялся.
А иногда она, притихшая, смотрела немигающими огромными глазами, и на ее пылающие щеки выкатывались светлые детские слезы. Пальцы холодели в его ладонях. Вздрагивающим голосом она шептала:
— Хорошо, Федюшечка! Как это хорошо!
Он, волнуясь, осторожно сжимал ее трепещущие пальцы и соглашался с ней, потому что ему и, в самом деле было очень хорошо, хотя он почти ничего не видел и не понимал из того, что волновало или восхищало ее.
И потом, по дороге в общежитие, она не переставала волноваться, вспоминая то, что особенно ей понравилось, и он опять соглашался со всем, что она говорила. Прощаясь с ним. Катя долго не отнимала свою руку и все повторяла:
— А ты, Федюнечкин, такой молодец: все понимаешь! Все-все! Я даже не ожидала. Ну, спасибо тебе и спокойной ночи… — Она быстренько прикасалась к его щеке прохладными губами и убегала.
11
Возвращаясь в свое общежитие, Федор мечтал совсем не о том, о чем мечтают молодые люди, осчастливленные любовью. Он обстоятельно обдумывал будущую жизнь. Когда Катя закончит свой институт, и они поженятся, и у них пойдет хорошая тихая жизнь. Она будет работать в Доме культуры, а он к тому времени дослужится до главного механика, и на пароходе у него будет своя, отдельная каюта, и тогда все лето Катя будет с ним. А потом, через много лет, он выйдет на пенсию, и им вообще не надо будет расставаться.
Степенно, не торопясь, шел он под гору к реке. Снег поскрипывал под ногами. Прохладный ветер обдувал его слегка разгоряченное мечтами о будущем лицо и тихонько посвистывал, путаясь в голых ветвях прибрежного сквера. Вдоль реки мела поземка, закручивая легкие снежные жгуты. Ночь лежала на земле, голубая, звонкая от мороза ночь, слегка замутненная сверкающей лунной пылью. А луна плыла в пустом небе, очень молодая, очень, и пока что одинокая.
Вид одинокой луны напомнил Федору Анюту с ее угрожающими разговорами об одинокой жизни. Почти каждый раз, когда он приезжал домой, она напоминала ему об этом, убеждая поскорее жениться, потому что потом может быть поздно.
Первый среди равных. Книга XIII
13. Первый среди Равных
Фантастика:
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
попаданцы
рейтинг книги
Приваловские миллионы. Хлеб
Проза:
историческая проза
рейтинг книги
Критика демократии
Религия и эзотерика:
религия
рейтинг книги
Дважды одарённый. Том X
10. Дважды одаренный
Фантастика:
аниме
фэнтези
попаданцы
рейтинг книги
Официант-бармен. Пособие для учащихся средних профессионально-технических училищ
Научно-образовательная:
прочая научная литература
рейтинг книги
Законы рода
1. Граф Берестьев
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
аниме
рейтинг книги
Сборник статей и интервью 2009г (v1.19)
Научно-образовательная:
политика
рейтинг книги
РКВМФ перед грозным испытанием
Неизвестные войны
Научно-образовательная:
военная история
рейтинг книги
Интернет на все 100 pro
Компьютеры и Интернет:
интернет
рейтинг книги
Монархическая государственность
Религия и эзотерика:
религия
рейтинг книги