Чтение онлайн

— Поэтому ты здесь? — поинтересовался «Дронго».

— Нет, до меня сюда был послан представитель турецкого «Интерпола» Намик Аслан. О его прибытии в Баку знали лишь несколько человек из правительственных кругов. Догадываешься, что потом произошло?

— Я знаю, — очень спокойно ответил «Дронго», — читал в газетах сообщение о смерти турецкого бизнесмена Намика Аслана. Его застрелили у гостиницы. Убийц до сих пор не нашли.

— Верно. А это означает, что здесь существует возможность передачи нашей информации местным наркобаронам. Согласись, с этим нужно разбираться серьезно.

— Поэтому ты приехал?

— Не только, —

покачал головой Лаутон, характерным жестом поглаживая подбородок, где виднелся его шрам, — как известно, во время Чеченской войны Россия закрыла границы с Грузией и Азербайджаном. В Черном море появились сторожевые катера пограничной охраны русских. Но это не помешало потоку наркотиков не только беспрепятственно проходить через Грузию, но и, наоборот, найти свой выход через Северный Кавказ в Украину, Понимаешь, о чем идет речь?

— Все куплено, — устало пробормотал «Дронго», закрывая глаза, — это так неинтересно. Здесь покупается все — политики, военные, полицейские, местная госбезопасность, пограничники, таможенники. И в России, и в Грузии, и в Азербайджане, да и в Армении. У людей не осталось никаких сдерживающих моментов. Наказания давно никто не боится — всегда можно откупиться, а моральные категории здесь не в почете. Все правильно, этого и следовало ожидать, мистер Лаутон. Ты знаешь, возникает интересный парадокс — американцы и западноевропейцы еще тысячу раз пожалеют, что успешно разрушили СССР. Все дерьмо, которое раньше сдерживалось в рамках «железного занавеса», хлынуло в «свободный мир», где и простора больше, и деньги настоящие, конвертируемые.

Русская мафия — это только часть проблемы. Миллионы эмигрантов бросились в поисках лучшей жизни на Запад, и среди них столько всяческого отребья и подонков, что в массе своей они возможно и составляют большинство.

Оружие, наркотики, экспорт дешевых девочек в публичные дома Европы… Ох, как вам будет плохо.

— Ты как будто радуешься, — обиделся Лаутон.

— Нет, я плачу, — «Дронго» встал, — пойду, заварю вам чай. Здесь принято пить чай, а не кофе.

Он прошел на кухню, прислушиваясь к тому, что происходит в столовой.

Оба его собеседника молчали. Заварив крепкий чай и разлив его по стаканам, он собрал все это на поднос и вернулся в комнату.

— Попробуйте, — предложил он гостям.

— Спасибо, — Лаутон потянулся за своим стаканом. Дьюла, чему-то улыбнувшись, взял свой.

— Так на чем мы остановились? — спросил «Дронго». — На моей радости.

Знаете, какая средняя зарплата в закавказских республиках? Один-два доллара. Во всех трех ныне независимых странах. А ведь это был самый богатый край в бывшем Советском Союзе. Люди начали голодать, умирают от дистрофии, многие кончают жизнь самоубийством. Никто не видит никакой перспективы. И в этих условиях вы приезжаете сюда — из сытых, преуспевающих, обеспеченных стран и удивляетесь: почему здесь такое число преступлений, почему все куплено, почему все продается. А на что жить этим несчастным? Хотите пример? Зарплаты у прокуроров республик Грузии, Армении и Азербайджана меньше, чем однодневный заработок любого нищего в ваших странах. А министры обороны получают денег столько, что не хватит даже на один хороший парадный мундир. Убедительно?

— А как они живут? — изумился Дьюла.

— Воруют, господа, все воруют. Берут взятки, воруют, торгуют всем, что имеет продажную цену. А так как самую маленькую цену имеет собственная совесть, то ее

уже давно продали все, кому была предложена хоть малейшая подходящая цена.

— Тебе не кажется, что ты пессимист? — нахмурился Лаутон.

— Я еще оптимист. Хорошо, если министры и прокуроры берут только взятки. Нет, они еще лично возглавляют банды рэкетиров, контрабандистов, мошенников, которые платят им определенный процент за защиту. Иначе ж просто не выжить.

— Прокурорам? — пошутил Лаутон.

— И министрам тоже, — очень серьезно ответил «Дронго», — а вообще эти закавказские республики уже сами граждане называют Баклажанией или Лимонией. У людей не осталось веры. И нет никаких шансов на будущее.

— Мрачно, — Лаутон попробовал чай, — горячий, — сказал он недовольно.

— Чай пьют очень горячим, — объяснил Дьюла, — я уже знаю этот обычай.

— Значит, у нас нет никаких шансов что-нибудь здесь наладить? — прямо спросил Лаутон.

— Если честно — почти нет.

— Что означает слово «почти»?

— Это если вам удастся в этих условиях все-таки произвести расследование и выйти на самые верхи. В таком случае руководители закавказских республик просто для сохранения имиджа своих государств вынуждены будут принимать жесткие меры, убирая одних бандитов и заменяя их другими. Но только если вы самостоятельно сможете добиться успеха. Ни на какую помощь не рассчитывайте. Здесь правит «закон негодяев», Джеральд, и вам будет очень трудно.

— Никогда не слышал о таком законе, — удивился Дьюла, — что это значит?

— Главное правило очень простое, — охотно пояснил «Дронго». — Успей предать своего друга раньше, чем он сдаст тебя. Успей продать свою совесть по сходной цене, пока это не сделали твои компаньоны. В общем, успей предать, иначе это сделают другие.

— Французы говорят: «предают только свои», — вспомнил Дьюла.

— Да, — кивнул «Дронго», — но это они говорят о разведчиках, среди которых встречаются предатели. Один на тысячу. А здесь соотношение наоборот.

— Значит, у нас есть какие-то шансы, — Лаутон снова потер подбородок, он явно нервничал.

— Минимальные. И только потому, что здесь срабатывает закон эволюции.

Более крупные твари пожирают более мелких. Политикам, озабоченным собственной властью и сохранением этой власти, приходится жертвовать слишком одиозными фигурами из своего окружения.

Он вдруг обратил внимание на слова Лаутона.

— Что в данном случае означает слово «у нас»? — поинтересовался «Дронго».

— У нас, — невозмутимо повторил Лаутон. — У меня, у Дьюлы и у тебя.

В комнате наступило молчание.

— Я, кажется, еще не давал своего согласия, — тихо напомнил «Дронго».

— Ты ведь сразу понял, зачем я приехал. Мы не знаем местных обычаев, у нас нет нужной квалификации. Твое присутствие здесь просто как подарок судьбы.

— Я никогда не работал в этом регионе, — напомнил «Дронго».

— Ну и что? — удивился Лаутон.

— Мне здесь жить. Несмотря ни на что, я люблю эти места, люблю этот город, в котором сейчас столько грязи, люблю этих несчастных людей, среди которых много моих знакомых и просто друзей. Потом вы уедете, если, конечно, нам удастся что-либо сделать. А мне оставаться здесь. Если у нас еще есть хоть какие-то шансы, то после вашего отъезда у меня шансов не будет. Ни одного. Ни единого. Мне здесь больше не жить. Я должен заплатить слишком большую цену, Джеральд, а я этого не хочу.